Или несколько раз.

Я предпочитаю несколько.

Зависит от того, насколько он открыт к перспективе.

Должен сказать, что его отрицание зашло довольно далеко, и не уверен, как вытащить его из его же собственной задницы — там нужно что-то гораздо более приятное.

Я отвлекся.

Серьезно, Коля. От мыслей о том, чтобы трахнуть его, ты быстрее не кончишь. Дай моему мозгу хоть раз решить этот вопрос.

Если только не напоить его снова, я пропал. Я, кстати, чертовски люблю пьяного Брэна, проголосовал бы за эту его официальную версию на следующих выборах.

Шучу. Я никогда не пропадаю.

Рано или поздно я вымотаю его.

У меня всегда это получалось.

Никто не может устоять перед моим безраздельным вниманием, постоянным преследованием, подталкиванием и раздражением до чертиков.

С приятелями по сексу такого не случается, но, опять же, я обычно их не преследую. В какой-то степени цветок лотоса — исключение во многих отношениях.

Он может окружить себя стенами, а я буду разрушать их одну за другой.

Каждый день я присоединяюсь к нему на утренней пробежке, без его одобрения, конечно же, и откусываю кусок от его стального контроля и напряженной, замкнутой личности.

Когда он начинает волноваться, я подхожу ближе и называю его «цветок лотоса», «прекрасный принц», «мой чувак» и его личное любимое «малыш».

Это обычно сводит его с ума и заставляет выйти из себя. Иногда он предпочитает игнорировать меня, но я наслаждаюсь румянцем, который пробирается по его светлому лицу и окрашивает уши.

Я наслаждаюсь тем, как он выходит из особняка, внимательно наблюдая за окружающей обстановкой и ожидая, когда я выскочу из любого укромного уголка, который выбрал на этот раз.

Больше всего мне нравится, когда он бросает на меня быстрый взгляд, замечая мои шорты, полуобнаженную грудь и то, как я завязываю волосы.

Он притворяется, что его злит мое постоянное полуобнаженное состояние, на его лице застыло вечное снобистское выражение, но он все равно что-то замечает. Он смотрит на меня такими нуждающимися глазами, которые умоляют меня сделать с ним что-то плохое.

Цветок лотоса — такой зануда, но я заставлю его смириться со мной.

Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Я слишком одержим? Не думаю. По моему скромному мнению, это очень даже неплохо.

Я никогда раньше не играл в такие напряженные игры, но именно это делает их намного более захватывающими.

Брэндон ввязывается в войну, которую я выиграю и поставлю его на колени. Буквально.

Так что я не хочу быть сталкером или что — то в этом роде. Шучу, конечно, но я нахожусь на стадионе КЭУ, чтобы посмотреть какой-то скучный вид спорта под названием лакросс.

Клянусь гребаным Богом, я никогда не обращал внимания на этот вид спорта до сих пор. Похоже на неудачный брак между хоккеем, крикетом и футболом, просто к слову. Нашим футболом. Не европейским.

Но, опять же, Брэн выбрал этот вид спорта, так что кто я такой, чтобы судить?

— Зачем мы здесь, Нико? — спрашивает Джереми, сидя рядом со мной и бросая взгляды на окружающих нас людей, которые не перестают пялиться.

Итак, очевидно, что два больших татуированных парня выделяются среди платьев в горошек, шляп с перьями и тюлевых зонтиков. Даже несмотря на то, что мне пришлось приложить все усилия, чтобы надеть чертову футболку. Дерзость этих ублюдков зашкаливает.

Конечно же, Брэн будет заниматься спортом, который посещают только чопорные люди.

Мой друг пинает меня по ноге, ерзая в кресле, которое определенно не предназначено для таких громоздких парней, как мы.

— Тише, Джер. Я пытаюсь сосредоточиться.

— Ты бы не стал этого делать, даже если бы тебе заплатили.

— Неправда, — говорю я, и он поднимает бровь. — Ладно, правда. Но это другое.

— Насколько «другое»? Потому что у меня руки чешутся кого-нибудь здесь избить.

— Настолько, что даже я не буду никого бить.

— Блять. Кто ты такой и что ты сделал с моим другом?

Я хмыкнул.

— Просто сиди на месте, как моя группа поддержки.

— Группа поддержки?

— Если кто-нибудь спросит, то это ты привел меня сюда, а не наоборот. Не могу выглядеть еще более отчаявшимся.

— А кто должен спросить? И почему ты в отчаянии? — он наклоняет голову набок, внимательно изучая меня. — Ты никогда не отчаиваешься. Ты трахаешься чаще, чем мы трое вместе взятые.