— Ты меня слушаешь или нет? — Петрова начала выходить из себя, о чем красноречиво сказал, став слегка «шипящим» тон. — Он волкодавов нанял, которые уже суд на уши поставили. Теперь даже если он и даст согласие, до окончания судебного разбирательства…

А Дмитрий почувствовал непонятное душевное облегчение. Всё же отец сохранил здравый рассудок, не смотря на свое очередное странное увлечение. Он же в какой-то момент всерьез решил, что ради непонятного «спокойного будущего», тот принял решение намертво разорвать прошлое.

— Ну, вот таких тонкостей не знаю, я хирург, а не адвокат, — напомнил Дмитрий совершенно спокойно, без каких-либо эмоций. — Но сильно сомневаюсь, что разрешение ты вообще получишь. Для отца принципиально, чтобы сын рос рядом.

— Так вот и поговори с ним. Он одному жизнь сломал, так пусть второго в покое оставит.

— Это мне он, что ли, жизнь сломал? — уточнил Димка, внимательно посмотрев на нежданную гостью. — Да что-то не замечаю, — продолжал он с так раздражающим её константиновским спокойствием. — Спасибо, в мою жизнь не вмешивается. За образование и воспитание ему благодарен. Оль, давай на чистоту, Никита ведь тебе не нужен. Если ты еще не поняла, его отец содержать будет, максимально выложится, как бы трудно не стало, а вот тебя — нет. Пока не зашло всё слишком далеко, дай им нормально видеться, иначе потеряешь пацана.

— Ну, мы не Европа, у нас государство гуманное, учитывает статус женщины как матери, — с полной уверенностью в тоне сообщила Петрова. — Так что твоему отцу придется сильно постараться, чтобы Никиту у меня забрать. А если я узнаю, что у него появилась какая-то шалава, с которой решит познакомить мальчишку, то сделаю все, чтобы с Никитой ему вообще было запрещено видеться. Так что, уважаемый пасынок, в твоих интересах поговорить с отцом. А то еще один срыв он может и не перенести.

— Ему раньше надо было нанимать адвокатов, — в раздумье над каким-то глобальным вопросом протянул Димка. Вот тут отца не совсем понимал. О том, что ничего не решится мирным путем, стало ясно еще до серьезного запоя Константинова-старшего. А когда тот, после лечения, вернулся к нормальной жизни, вот тут…

— Жаль, я думала, ты более разумен, чем твой отец, — обронила Петрова, глянув на часы. — И всё же, послушай совет, поговори с ним. Не надо ему лезть во все это. Он многого не знает, и лучше пусть не знает дальше. У него есть ты, достаточно. Никита принадлежит мне.

Во что именно не следует влазить Константинову-старшему, уточнить Димка не успел. Бывшая (или настоящая, как ее там величать сейчас, понять не мог) жена отца, развернувшись на каблучках, уверенной походочкой направилась к выходу. Разговор окончен. А вот у него появилось серьезное беспокойство. И за мальчишку, и за отца, и вообще за них всех…

— Всё в порядке? — его снова нашел коллега. Да, они собирались обсудить завтрашнюю операцию. Вот только теперь ему лично придется как-то перенастраиваться. Тем более, что идею с попыткой попасть на ту в качестве ассистента не оставил.

— Не знаю, но очень хочу на то надеяться, — обронил Димка, продолжая слишком задумчиво смотреть на закрывшуюся за Петровой дверь клиники. Не понравилась ему последняя фраза мачехи. Не хотелось думать о худшем, но… Как-то вот не получалось.

— Серьезные проблемы? — в душу в коллективе, в котором ему посчастливилось работать, лезть было не принято. Но, по возможности, старались хотя бы в общих чертах быть в курсе проблем коллег. Работа у них слишком ответственная, чтобы рисковать…

— Не представляете, на сколько, — проворчал Димка, глянув, наконец, на коллегу. — Ладно, позже отцу позвоню, его жена, ему и разбираться, — добавил он тем самым давая понять, что для дальнейшего обсуждения вопрос закрыт.

Хотя, вот теперь, когда знал достаточно о прошлом отца, в силу своих возможностей готов был тому помочь. Только, для начала, знать бы — как и, главное, какая именно помощь необходима… И на сколько реальна не то угроза, не то предупреждение Петровой… Куда не следовало лезть взрослому человеку, который, по крайней мере на данном этапе, всего лишь пытался добиться права регулярно видеться с собственным сыном!

2

Самый запад России. Сегодняшняя постановка закончилась значительно позже. Только сам спектакль длился два часа, не считая антракта. О том, что снова, как и накануне, не успевает на последний автобус, следующий маршрутом через ее город, даже не задумалась. И это в какой-то момент, уже на улице, испугало. Она… Она начинала привыкать к помощи… этого человека! А из собственного опыта знала — к хорошему привыкать не надо, нельзя. Хорошее имеет свойство слишком быстро заканчиваться…

— Два дня подряд театра — сказка, — обронила вслух, неторопливо спускаясь по ступеням театра. Людей — не много, толкотни нет. Никто и нарочно не заденет.

— Любите театр? — идя чуть впереди, на случай если вдруг потребуется помощь (не смотря на устойчивость, ему не внушали доверия каблуки её обуви), поинтересовался Константинов. И вопрос задал не только с целью просто поддержать разговор. Он совершенно ничего не знал о женщине, ради которой собирался изменить собственную жизнь. А она слишком тяжело шла на контакт…

— А это так странно? — резко остановившись, поинтересовалась Рита. — Хотя, постойте, да, для провинции вполне естественно быть тундрой, — продолжала она неожиданно резко изменившимся тоном. — Чем мы тут занимаемся: беспробудно пьем, так кажется?