— По родне соскучилась, — продолжая в своей манере язвить, вслух сообщила Петрова. — Вы же меня все, кроме Марии Павловны, как прокаженную избегаете, — со свекровью, Димка знал точно, жена отца общалась до сих пор. Правда с какой целью и, главное, знал ли об их общении отец, понять не мог, а расспрашивать не решался. — Отца твоего увидеть хотела. А он снова на своих съемках в какой-то глуши. Не понимаю, на кой ему нужен сын с таким графиком.

Итак, вопрос всё же касался младшего брата. Дмитрий, внимательно посмотрев на мачеху, над чем-то на какое-то мгновение задумавшись, поинтересовался:

— Ты приехала, чтобы мне это сказать?

Не настроен был обсуждать ни личную жизнь отца, ни творческую. Хотя, нет, вот о последней с удовольствием поговорил бы, только не с Петровой, и не в тональности Петровой.

— Поговори с ним.

— Я? — а вот сейчас Димка удивился вполне искренне. — Ольга Сергеевна, позвольте напомнить, это вам он муж, а мне он — отец. И уж к моим словам точно прислушиваться не станет.

Было у них, отца и сына Константиновых, одно неписаное правило. Да, высказаться вслух относительно жизни друг друга могли. Но вот требовать, настаивать, давать советы… Вот тут, с некоторых пор — нет. Оба были взрослыми людьми, способными принимать ответственные решения самостоятельно.

— Вот как раз к твоим и станет, — с уверенностью возразила Петрова. — Я ведь знаю, что вы как ниточка с иголочкой. Ты для него — всё. Он бы Никиту так любил, как тебя.

Вот эту ревность со стороны мачехи чувствовал изначально. Хотя никогда не претендовал на безграничное внимание отца. Да и когда Никита появился на свет, у самого уже было, кому дарить внимание. Там отец больше беспокоился, чтобы будущей невестке больше 18-ти было.

— А у него есть возможность? — поинтересовался Дмитрий, прерывая собственные размышления. Вот уж в чем, а в нелюбви отца к младшему сыну обвинить можно было в самую последнюю очередь. Пока у них с Ольгой отношения были относительно нормальные, он с сыном времени проводил наверно даже больше, чем с ним, своим первенцем.

— У него была возможность, пока не затеял весь этот спектакль с блокировкой счетов, — не без злости обронила Петрова. Кажется, оказалась не готова столкнуться вот с таким упрямством пасынка. Правда какую цель преследовала этим разговором, Дмитрий понять никак не мог.

— Оля, меня не интересуют ваши с отцом выяснения отношений, — признался он, в общем-то без труда сохраняя ровный тон. — Что у вас там произошло — не знаю. Но если отец до такой степени настроен категорично, могу предположить — что-то крайне серьезное. У него к женщинам отношение особо мягкое. Он вас как хрустальные вазы оберегать готов. И чтобы пошел на крайние меры, это надо очень постараться.

— Пусть он своих волкодавов отзовет.

Реплика мачехи удивила. По всей видимости, был не в курсе чего-то очень важного и, определенно, не так давно произошедшего в жизни отца. Лада права, со своей работой потерял связь с самым близким в этой жизни человеком. И это упущение следовало восполнить. Пока не стало слишком поздно.

— Псов отец вроде не заводил, он в квартирах-то не живет, — заметил Дмитрий осторожно, дабы не получить сейчас вспышку ярости от нежданной гостьи. Скандал в клинике, да еще от жены отца, ему был совершенно не нужен.

— Он адвокатов нанял.

А вот тут Димка только что рта от удивления не раскрыл. Новость из разряда неожиданных, но, черт возьми… приятных. По его мнению, давно пора было перейти к решительным мерам, раз уж человек не понимает по-другому. И почему отец столько тянул по времени, никак понять не мог.

— Ну, наконец-то, — выдал он вслух.

— Нет, ты серьезно? — кажется, Петрова получила не тот эффект от своего сообщения, на который рассчитывала.

— Шучу, Ольга Сергеевна, — и тон Дмитрия стал достаточно прохладным. Вот теперь не считал себя обязанным придерживаться каких-то родственных норм. — Хотите честно? — продолжал он, при этом саму тактичность соблюдая. — Давно пора было. Не знаю, что у вас там из общего делить, впахивал отец, чтобы вы с Никитой в масле катались. Совести хватит, делите. А вот с Никитой, действительно, пора ставить точку, пока ты мальчишке всю психику не переломала.

— Я? — Петрова едва не задохнулась от негодования. Вот услышать обвинения в свой адрес, по всей видимости, не ожидала. — Дима, ты это серьезно сейчас? Мальчишка растет, о его будущем пора начинать думать, чего твой отец совершенно не собирается делать.

— Интересно, ты сейчас, о чем? — невольно насторожился он от последней фразы собеседницы. Вот обвинять отца в том, что тот не беспокоится о будущем сына следовало в последнюю очередь. Задел на будущее парнишки, знал точно, уже начался. И это при том, что самого себя и свое «будущее» Константинов-старший точно в чем-либо серьезно ограничивать вряд ли станет.

— Мы во Францию собираемся.

Заграница и Константинов-старший — вещи практически не совместимые, о чем Димка прекрасно знал. Он еще в так называемые служебные командировки туда отправлялся. Но вот жить там никогда не планировал и не мечтал.

— Во как, — реакция на полученное сообщение получилась ёмкая в плане эмоций. — И отец разрешение на вывоз пацана дал? — а если такое произошло, то вот тут возникала масса вопросов. Не ему, конечно, оспаривать решения Алексея Константинова, но выслушать его в данной связи желание появилось.