Больших, прожекторских планов, не строил. Слишком много там было непонятного. Но и отступать не планировал, что Дмитрий, должен был сейчас понять окончательно. Им: ему и той молодой женщине, живущей за тысячи километров от Санкт-Петербурга, всего лишь требуется время, которое по какой-то необъяснимой причине, никак не хочет дать им возможность максимально откровенно объясниться. Постоянно что-то мешает…

Уже перед уходом Дмитрий Константинов сделал еще одну попытку уговорить отца, хотя бы на какое-то время, переехать к ним с Ладой, на что, как и следовало ожидать, получил категоричный отказ. Оставлять собственную квартиру тот отказывался на отрез.

Не совсем понятное упрямство, учитывая, что практически всю неделю и у них будет находиться практически в гордом одиночестве. Но, хотя бы, вечером…

Закрывшись за сыном, Константинов, вытянувшись на удобном диване в гостиной, устало прикрыл глаза. Со вчерашнего дня не давал покоя один момент…

Практически сразу по окончании суда, к нему подошла Петрова. Неожиданно, учитывая, что перед самым началом заседания даже замечать его демонстративно не желала, ясно давая понять, что, по крайней мере с первого раза, ему точно ничего не светит…

— Скажи, Константинов, что ты бабам такое делаешь, что они, даже, будучи брошенными тобой, за тебя горой стоят? — поинтересовалась она с непонятным сарказмом в тоне. Вопрос более, чем странный и с судом, ну никак не связан. От слова — совсем! А в чем подвох, понять, пока, не мог…

— Я с ними расстаюсь красиво, — обронил он, поправляя ворот куртки, попытавшись таким образом максимально укрыться от достаточно сильного порыва осеннего ветра. Простуда в его планы не входила не только в краткосрочной, но и в дальнесрочной перспективе.

— В таком случае с малышкой Вешник ты расстался очень красиво.

Петрова откровенно съязвила, причем с такой, неприкрытой издёвкой, что у Константинова вызвало откровенное недоумение. Вот с чего вдруг возник вопрос с Лерочкой Вешник… Устал доказывать всем и вся, что с этой кукольно-ветренной дамочкой никогда ничего не было. Ну вот совсем ничего, даже объятий и поцелуев вне сценического образа… Ну, или — почти не было…

— Не понял, — протянул он медленно, с легким прищуром повнимательнее присматриваясь к жене. Та, сегодня, вроде, была в полном адеквате. Всё же на суд шла, в люди. Но вот, что за фантазии оказались в голове, оставалось загадкой.

— Да неужели? — Ольга, ехидно усмехнувшись, вслух заметила, — Еще скажи, что её папаша, по доброте душевной, своих псов на меня натравил.

— Вешник? — с сомнением прозвучал его вопрос. Вот в тот момент он, действительно, совершенно ничего не понимал. Ни Лерочка Вешник, ни её отец, это уж точно, никакого отношения не имели к их с Петровой противостоянию по вопросу встречи отца с собственным сыном.

— Константинов, дурака не включай, — терпение Петровой закончилось и, сохранять даже видимость благопристойного поведения, та не собиралась. — Уж как ты умеешь играть, мне хорошо известно. Поздравляю. Ты победил. Пока.

— Оля, не делай глупостей, — с тенью предостережения попросил он, уловив опасный нотки в голосе жены. — Подумай хоть раз о сыне.

Впрочем, в данном случае, наверно, от разговора с какой-нибудь обезьяной было бы больше толку, чем от общения с то ли бывшей, то ли настоящей женой. Вот прислушиваться к нему она никогда не желала. А уж сейчас, зная его самое больное место в их развалившихся отношениях, и подавно. Как змея, старалась ужалить побольнее. А ему потребовалось слишком много времени, чтобы научиться ей противостоять…

2

Санкт-Петербург — Самый запад России. Кажется, прикрыл глаза всего на секунду, но откуда-то издалека, как из колодца, до него донёсся надрывающийся звук телефона. Нащупав рукой раздражающий слух предмет, не глядя, глаза совершенно не хотели открываться, «снял» трубку. Звонить вполне мог и сын. А если парень второй раз за вечер «нарисуется» на пороге, будет перебор. Хотелось побыть в полном одиночестве…

— Слушаю, Константинов, — голос странным образом сел. Ему сейчас только проблем с голосовыми связками не хватало. Ладно, съемки, там все равно потом звук отдельно пишется. А вот со спектаклями сложнее.

— Простите, я не вовремя… — услышал в трубке до боли знакомый голос. Голос, который, в буквальном смысле слова, способен вернуть его к жизни. К нормальной жизни.

— Рита, — мгновенно проснувшись, мысленно чертыхаясь в собственный адрес, Константинов спустив на пол ноги, сел на диване. — Рад слышать вас, Рита, — если сейчас сбросит звонок, то нет уверенности, что ответит на встречный. — Я не позвонил вам, простите… — продолжал он почти скороговоркой.

Сколько раз на протяжении всей недели порывался набрать её номер, но в последний момент звонок откладывал. Усталость, психологическая усталость, давила. Да и не хотел загружать собственными проблемами. Не по-мужски как-то.