Олег Базилевич:

— Когда я принял команду и познакомился с игроками поближе, я убедился, что многие из них не раскрыли полностью своих возможностей. Потенциально более половины тогдашнего состава могло реально претендовать на места в сборной страны, а двое, кстати, уже и выступали в ней. Ни о ком из них я не могу сказать, что он был слаб, и вовсе не потому, что отдаю дань погибшим. Все или почти все эти ре­бята были выше средних стандартов игрока, а это очень редко бывает в одной команде.

Иштван Секеч:

— Вольно или невольно болельщики сравнивают нынешний «Пахтакор» с коман­дой образца 1979 года. И нам очень трудно выдержать это сравнение.

Итак, они были сильной командой. Но, разумеется, не только потому, что были во многом близки, а еще и потому, что многим друг от друга отличались.

Когда-то долго спорили о том, что перспективнее в футболе — сплоченный кол­лектив равных по уровню исполнителей или созвездие больших мастеров, которые играют как бы сами по себе, или, говоря по-актерски, тянут одеяло на себя. Теперь уже всем, кажется, стало ясно, что в большом футболе может побеждать только сыгранный ансамбль ярких игровых индивидуальностей. Нужно, стало быть, и то, и другое — и коллективная нацеленность на выигрыш, и мастерство каждого игрока в отдельности.

Так вот эти люди были все-таки разными. Игроками разными и людьми разными. И след в футболе, в памяти тех, что знал их в жизни, они оставили неодинаковый. Мы не сможем рассказать здесь обо всех семнадцати одинаково подробно, да, навер­ное, это и не нужно. Уважаем, ценим и помним команду, а говорить будем не о всех ее игроках.

Вячеслав Дмитриевич Соловьев сказал об этом футболисте, выросшем в много­детной корейской семье в колхозе неподалеку от Ташкента, фразу несколько неожи­данную: «Он получил прекрасное домашнее воспитание».

Михаил Ан учился в футбольном интернате имени Титова, который окончили еще несколько игроков «Пахтакора»-79, и сразу после школы был приглашен в коман­ду мастеров. По воспоминаниям Соловьева, был Миша в ту пору очень худой, физи­чески слабый. После первого тайма возвращался в раздевалку, падал на пол, раски­нув руки, и озорно стонал: «Все! Больше не могу играть...» Соловьев посмотрел как-то на его руки, тоненькие-тоненькие, и спросил: «Миша, ты что же, кетменя в руках не держал? Ты же в колхозе вырос!» Ан в ответ лукаво улыбнулся: «Я в семье был последним, меня все баловали...»

Но постепенно Ан окреп, стал выносливее, и тут обнаружилось, что, уступая другим игрокам в скорости и напоре, он обладает заметными преимуществами перед многими. Он был умный человек и умный игрок. Видел поле как никто. В команде любили шутить по поводу того, что Миша узкими раскосыми глазами видит лучше, чем все остальные. Довольно скоро он стал признанным организатором атаки в «Пахтакоре».

У него был прекрасный удар, особенно с правой. Но Михаил все же предпочи­тал вывести на удар партнера. Ану нравилось, оставаясь словно бы в тени основных событий, создать напарнику удобные условия для взятия ворот. А пас у него действи­тельно был превосходный — точный, мягкий. Такими передачами он снабжал чаще всех Владимира Федорова, своего старого товарища, главную ударную силу команды.

Избрать футболиста капитаном — дело непростое. Тут мало, чтобы игроки про­голосовали. Надо еще, чтобы такое решение одобрили трибуны. Болельщиков в Таш­кенте не проведешь, они сверху видят, кто есть кто в их любимой команде. Избрание Михаила Ана было воспринято как должное всеми без исключения. Он заслужил пра­во носить повязку.

А вот что говорит вратарь нынешней команды Александр Яновский, который в 1979 году играл за пахтакорский дубль:

— Ан был душой команды. Авторитетом пользовался большим, потому что все знали: он справедливый человек и настоящий игрок. И еще его любили за то, что он веселый был, все шутки затевал, розыгрыши придумывал.

Давид Кипиани:

— С Мишей Аном и Володей Федоровым мы были друзьями, вместе играли в молодежной сборной... Вот такая деталь. Когда мы бывали на играх за границей, Миша для себя почти ничего не покупал, только подарки детям. Если человек так способен детей любить, свою семью уважать, то он и сам уважения достоин.

Туляган Исаков:

— Когда Миша Ан и Володя Федоров пришли в команду, я уже числился вете­раном «Пахтакора», был постарше, чем они. Но, скажу честно, оба эти игрока очень быстро превзошли всех нас мастерством и талантом.

А как они понимали друг друга! К сожалению, в последние годы что-то между ними произошло, какая-то размолвка случилась. Но, что важно, на игре это никак не отражалось. Оба были настоящими мужчинами и большими игроками, оба пони­мали, что нельзя ссору переносить на поле. Играли, как прежде. Такую пару, я ду­маю, мечтала бы иметь любая команда в стране.

По чистой случайности не разбился я в тот день. Травма у меня была, поря­дочная гематома ноги, надо было лечиться. И я в Минск не полетел. А Миша Ан полетел, хотя у него тоже травмировано колено было. Он погиб, а я остался жив...