Шрифт:
На поле он не покорялся никому, ни перед кем не пасовал. А в жизни был парнем спокойным, послушным, к старшим относился с почтением.
Вячеслав Соловьев:
— Надо сказать, что я для тех ребят был, как старший брат, а в Узбекистане старшего брата уважают почти так же, как отца. Они шли ко мне со всеми своими горестями и радостями, со всеми проблемами и недоразумениями. На все свадьбы приглашали.
Помню, как нашел себе невесту в Термезе Алым Аширов. Заметил я, что он стал по вечерам опаздывать в гостиницу, а режим у нас в команде был строгий. Я ему и говорю: «Алым, ты где это ходишь?» Он смутился и промолчал. А через несколько дней подошел ко мне. «Вячеслав Дмитриевич, можете вы со мной в один дом сходить?» Я сразу все понял. Не было в тот момент рядом никакого другого человека, который мог бы выступить в роли старшего родственника Алыма, говорить от его имени, рекомендовать его родителям девушки. И пошли мы с ним в семью его будущей жены, она тогда еще в десятом классе училась. Семья мне понравилась, девушка тоже. Я дал согласие. И они были счастливы.
Однажды на тихой ташкентской улочке, носящей теперь имя Юрия Загуменных, мы увидели мальчишек, которые играли в футбол. Очень прилично, между прочим, играли. Особенно один из них, смуглый, ловкий, быстрый и, что называется, заводной. На нем была выцветшая добела старенькая футболка с номером «5» на спине. Мы остановились и стали смотреть на игру. Пацаны, ощутив пристальное внимание незнакомых людей, тоже остановились и, в свою очередь, с любопытством уставились на нас.
Тогда мы стали вспоминать, какой номер носил на футболке левый крайний защитник «Пахтакора»-79 Загуменных. И парнишка, услышав о чем речь, авторитетно заявил: «Беш»,— что в переводе означает: «Пять». Для верности он поднял вверх руку и растопырил пять пальцев. А потом повернулся словно бы ненароком и показал номер на его футболке. Мы все поняли: он не просто играл в футбол, он играл, как Юрий Загуменных.
Олег Бугаев, в прошлом один из тренеров «Пахтакора»:
— Юра Загуменных — это был, что называется, нерв команды. Он в два счета мог завести всех, взвинтить игру, создать атмосферу азарта. Бывало, идет тренировка к концу, ребята все устали, настроения никакого, ни у кого ничего не получается... И тут Загуменных издает свой боевой клич: «Ну, пошла машина!» (Его так и прозвали у нас «Ну-пошла-машина».) Команда словно преображается, все оживают, начинают двигаться, будто и не тренировались, играют в охотку...
Кадыр Яхудин, повар на базе «Пахтакора» в Кибрае:
— У меня вот такие мурашки по коже бегали, когда я смотрел, как тренируется Юра Загуменных! А возвращается с тренировки — на ногу припадает, чуть ли не волочит ее, все тело в шрамах... Не по себе становилось. Как он играл, как играл! Никогда не подумаешь, что он инвалидом второй группы был.
СКАЖИ, ОТКУДА ТЫ
Про спортсменов-дальневосточников мне не раз приходилось слышать: «В трудную минуту они не подведут».
Во владивостокский «Луч» Юрий Загуменных попал в 1964 году, в 17 лет. Приметил его старший тренер команды Александр Петрович Кочетков (нынешний старший тренер «Пахтакора»), которому очень понравился быстрый, резкий защитник команды одного из ПТУ города.
В 1970 году «Луч» проводил матч на Кубок СССР с «Зенитом». После игры в Ленинграде Загуменных пригласили в эту команду.
Старшему тренеру «Зенита» Горянскому понравился цепкий, быстрый левый защитник. Юрий, парень прямой и простодушный, правда, сразу заявил: «Ставьте меня в основной состав, я подойду вам. А если не понравлюсь, уеду домой. В дубле играть не хочу». Тренеры удивились такой дерзости и... включили Загуменных в состав на очередной матч с ростовским СКА. Дебют дальневосточника прошел успешно, и с тех пор он в течение пяти лет неизменно выступал на месте левого защитника «Зенита».
Юрий Загуменных:
— Зимой, когда мы играли в баскетбол, я неудачно упал на спину, и что-то хрустнуло в позвоночнике, тело пронзила острая боль. Врач сказал, что это растяжение мышцы (впоследствии выяснилось, что произошло защемление межпозвоночных дисков). Несмотря на лечение, боль не проходила.
Однако Юрий продолжал тренироваться, проводил матчи на сборе. Во время одной из встреч получил травму ноги, в рану, видимо, попала грязь... В Ленинграде доктор медицинских наук Анастасия Владимировна Савченко провела редкую и трудную операцию по пересадке кости бедра на место пораженной части позвоночника. Когда Загуменных очнулся, он неожиданно для всех спросил: «А в футбол буду играть?» — «Жить будете»,— ответили ему.
Семь месяцев Юрий пролежал на спине.
Юрий Загуменных:
— Вышел я из больницы в специальном корсете, носил его более полугода. Нельзя было делать резких движений, поворотов, наклонов. Мне определили вторую группу инвалидности, установили пенсию. Врачи разрешали выполнять только сидячую работу. Из райсобеса пришло письмо: мне, как инвалиду, предлагали работу швейника...
Сначала я лежа выполнял упражнения с резиновыми жгутами. Почувствовав себя лучше, начал потихоньку бегать. Меня сопровождал семилетний сын. Сережка ехал на велосипеде, а я, держась за него, медленно семенил сбоку. Потом стал бегать по парку. Начал сажать сына на спину и делать приседания вместе с ним. Через полтора года первый раз ударил по мячу, стал ходить на стадион «Светлана», тренироваться с заводскими футболистами. Еще через несколько месяцев пришел в «Зенит» и заново написал заявление, но в команду меня не взяли — ни врачи, нн тренеры не хотели рисковать.
В конце 1976 года вновь пересеклись пути Юрия Загуменных и его первого тренера, когда Александра Кочеткова пригласили тренировать ташкентский «Пахтакор».
Кочетков приехал в Ленинград по делам. Он слышал о несчастье Юрия и тем не менее сразу позвонил ему и пригласил играть за «Пахтакор». Александр Петрович хорошо звал характер своего воспитанника, его отношение к футболу и был уверен, что, если Юрий захотел чего-то, он добьется своего.
Врачи после осмотра пациента с удивлением обнаружили, что Юрий практически здоров и может заниматься спортом.