О том, что ее имя и ему созвучные переводятся как «цветок», «цветок лилии» и «роза» Сьюзен знала давно, но о том, что у него есть и значение «цветок лотоса», узнала только от Невилла где-то через неделю занятий и очень воодушевилась, ведь всегда любила именно эти цветы. Даже мечтала как-нибудь в будущем завести пруд с лотосами, если удастся поселиться в доме с небольшим участком.

Сьюзен мотнула головой, сдавила одну из сережек, крохотные лотосы сверкнули в лучах утреннего солнца, и девочка ощутила, как ее мягко обволакивает тепло. Не только тетя и Ханна внимательно слушали Сьюзен, Гарри — вот дела! — заметил, что девочка все время мерзнет и где-то разыскал ей такие чудесные сережки-артефакт, способные поддерживать согревающие чары до трех часов подряд.

Девочка улыбнулась. Пусть она и осталась одна рождественским утром, но это ничего, ведь у нее замечательные друзья.

— Дорогая! Иди быстрее! — велел мистер Патил, призывая супругу из спальни. — Девочки ждут только тебя!

— Раджеш, — нахмурив идеальные смоляные брови, одернула мужа миссис Патил, появляясь в гостиной в сияющем праздничном сари. Падма и Парвати одновременно охнули, рассматривая маму, а малыш Кутти захлопал в ладоши.

У семейства Патил, пусть они и не отмечали Рождество, давно появилась традиция одаривать друг друга подарками в эти дни. И разворачивать подарки всей семьей стало традицией настолько прочной, что никто не смел отлынивать.

— Ну, дорогие мои, я готова, — величественно опустившись на диван, сказала Айшвария Патил.

Следующие два часа Падма и Парвати по очереди выбирали из огромной горы подарок, читали вслух поздравления и с удовольствием рвали бумагу, чтобы скорее добраться до сладостей от родственников из Индии, от английских знакомых, от друзей родителей с континента. А маленький брат громко лопотал что-то бессвязное, подбрасывал обрывки бумаги и норовил стащить что-нибудь из коробок.

Подарки от школьных друзей девочки распаковывали с особым восторгом, ведь нельзя было и предположить, что придумали новые знакомые. Увидев подарок от Поттера, Падма удивленно охнула.

— Это от Гарри…

— От Поттера? — недоверчиво переспросила Парвати и фыркнула: — Уверена? Не думала, что он будет кому-либо дарить подарки.

— Почему? — удивилась миссис Патил, которой младшая дочь писала длинные подробные письма, а старшая — короткие сухие отчеты, редко упоминая друзей и знакомых.

— Он славный, — обиделась за сокурсника Падма. — Надо послать ему что-нибудь в ответ. Я и не думала…

— Хорошо, — покивал папа. — Обязательно. Будет не вежливо, если не подарить хотя бы коробочку конфет.

— Открывай! — повелительно сказал Кутти, и все рассмеялись.

В коробочке на мягкой подложке лежали аккуратные сережки в виде свернувшихся в колечко змеек, спины которых были выложены крохотными хрусталиками, как чешуйками, а вместо глаз сияли маленькие ониксы.

— Ух ты! — восхитилась Падма, которой нравились яркие, но небольшие украшения.

Парвати тут же недовольно заныла, но сестра, взяв записку, проигнорировала ее насупленное личико.

— Это артефакты, — уверенно предположил мистер Патил. — Что-то довольно простенькое. И неопасное.

Прочитав записку, Падма хихикнула, вытащила из ушей крупные серьги в виде длинные подвесок, и нацепила подаренные. Родители и сестра тут же охнули от восторга и удивления.

Рождественское утро для Северуса началось до рассвета. Накануне зельевар вытерпел праздничный пир, организованный для оставшихся в школе преподавателей и студентов. Альбус, как и всегда, устроил целое представление, а Хагрид умудрился напиться. И даже всегда сдержанная Минерва расслабилась настолько, что танцевала при хихикающих и перешептывающихся мальчишках Уизли и других оставшихся в Хогвартсе студентах. Северус взирал на это без удовольствия. Прежде он проводил вечера зимних каникул в компании Малфоев, но Дамблдор настоял, и пришлось задержаться.

Интуиция подсказывала, что дожидаться утра нельзя. Так что Снейп выскользнул из школы под покровом ночи, прекрасно понимая, что на завтраке его облагодетельствуют какими-нибудь очень важными и очень срочными делами. По этой же причине волшебник не отправился домой, где был шанс отыскать его через камин и призвать к совести.

Во всей стране было всего два места, где Снейп мог укрыться от Альбуса. Об одном тот знал. Как знали и некоторые другие. Дом Люциуса. Но соваться в Малфой-мэнор до рассвета Северус поостерегся. Его-то примут и даже слова не скажут, но Нарцисса опять будет взирать с прищуром. Урожденная Блэк не любила ранние подъемы. Нежная фея Нарцисса будет улыбаться ему, а в душе поносить такими словами, какие вогнали бы в краску и бешеную фурию Беллу.

Поэтому дождаться утра зельевар решил там, куда никому не было хода. Даже всеведущему главе Визенгамота.

Вихрь аппарации вынес Северуса на плоские истертые камни порога перед высокой черной дверью с отполированной латунной ручкой. Несколько секунд Снейп взирал на эту ручку, а потом осторожно погладил заледеневший металл длинными пальцами и тяжело вздохнул.

Дверь не открылась. Как и всегда. Дом рода Принц не желал впускать внутрь последнего… пусть и полукровного потомка.

Зельевар вздохнул, развернулся и уселся на ступеньки. Из внутреннего кармана извлек плоскую пачку тоненьких сигарилл, вытряхнул одну и с кривой усмешкой прикурил от палочки.