Утром мальчик все же сходил в книжный, прихватив рюкзак, а потому вышел из магазина с дюжиной новых книг, вес которых не оттягивал плечи. Эта легкость и потянула ребенка в неприметный магазинчик подержанных книг, где Гарри задержался еще надольше, ошеломленный разнообразием.

В «Дырявый котел» Поттер вернулся с толстеньким справочником по зельям, потрепанным пособием по ингредиентам, используемым в зельеварении, парой книг по чарам, учебниками двадцатилетней давности по Зельеварению и Защите, небольшой, но интересной брошюрой о следящих чарах Министерства. Купил он еще и несколько познавательных книг по истории, в которых этим же вечером обнаружил упоминание себя, а кроме всего обзавелся книжечкой с воодушевляющим названием «Бытовая магия».

Первым делом мальчик пролистал брошюру, книги по чарам и убедился в том, что «История Хогвартса» не врала, но недоговаривала. В этой книге Гарри вычитал, что студентам запрещалось колдовать вне школы, но все оказалось не столь однозначно.

Как выяснилось, такой запрет Министерство ввело совсем недавно. Еще родители Поттера вполне могли спокойно колдовать дома. Даже мама, родители которой были магглами. Близкие родственники магглорожденных, с которыми те проживали в одном доме, просто считались посвященными, должны были хранить тайну и препятствовать нарушению Статута.

Но потом правила изменили, полностью запретив колдовство несовершеннолетних. Вот только по-настоящему эти изменения затронули только магглорожденных, рядом с которыми не проживали другие волшебники.

Из книг Гарри узнал, что отследить колдовство несовершеннолетних в магическом районе гораздо сложнее, пусть следящие чары имеются на всех продаваемых волшебных палочках. А в домах волшебников, особенно защищенных, такое отслеживание и вовсе невозможно — защита блокирует чары Министерства.

Еще Гарри узнал, что до поступления в школу магию детей вообще не отслеживают. Такое колдовство считают спонтанными выбросами. Даже если ребенок и применяет палочку, то не сможет извлечь из нее что-то опаснее снопа искр.

Да, в чистокровных семьях детей учат колдовать, но из-за особенностей взросления те не способны овладеть сильными чарами уже в одиннадцать. Такие дети разве что вызовут Люмос или используют какое-нибудь другое простое заклинание. На первом курсе чистокровные могут превзойти других студентов лишь уровнем теории, но не практики.

В верности последнего Гарри убедился, едва не свалившись в обморок после трех освоенных подряд заклинаний. Не на шутку перепугавшись, мальчик вызвал Келти и попросил заявленный чай с печеньем. А потом, прихлебывая вкуснейший чай с шиповником, переключился на изучение учебника по зельям.

Эта наука понравилась Гарри еще больше, чем чары. «Магические отвары и зелья» напоминала книгу кулинарных рецептов, но более подробную и причудливую из-за ингредиентов. Многие принципы Поттер не понял, их определенно должен был объяснить учитель, так что мальчик попробовал поискать ответы в ранее купленных книгах.

В следующие дни мальчик разобрал справочники, выделил наиболее сложные моменты, отследил разницу в рецептах из учебника и большом талмуде-сборнике и, не испытывая пиетета к творению Жига Мышъякоффа, украсил поля книги пометками. В магазине писчих принадлежностей он купил не только обычные перья, но и металлические, похожие на перьевые ручки, но без внутренней емкости для чернил, а так же чернила разного цвета. В итоге спорные моменты по измельчению, нарезке, варке и помешиванию были указаны на полях зелеными чернилами, а этапы, на которых мог произойти взрыв из-за небрежного соблюдения инструкций — красными. Почерк пока оставлял желать лучшего, но Гарри очень старался, страдая из-за того, что всегда красивые буковки из-за непривычного инструмента скачут то вверх, то вниз.

Все эти дни Гарри старался думать о наследии не более часа в день, но чем дальше, тем сильнее мальчик уверялся, что должен любыми способами избавиться от попыток контролировать свою жизнь. Он все еще вздрагивал от мысли, что его могут обнаружить и принудительно отправить к Дурслям до конца лета, где он окажется один на один с нелюбимыми родственниками. Мальчик не обманывал себя, он уже понял, что взрослые привыкли не считаться с мнением детей. Тот же директор Хогвартса самолично решил судьбу Гарри, проигнорировав интересы последнего Поттера. Мальчик чуял кожей, что встретит еще много людей, которые попытаются навязать свое мнение, принудить к чему-либо или просто поставить ребенка перед фактом. Наследие могло обеспечить Гарри какую-никакую защиту, независимость и право выбора.

Да и поверенному Гарри доверял, хоть тот тоже относился к числу взрослых. Но гоблины отличались от людей. Пусть свои интересы этот народ и ставил выше интересов волшебников, но к собственным интересам относилась и репутация гоблина, а портить ее и обманывать пусть юного, но клиента никто из них не стал бы.

Считалось, что гоблины помешаны на золоте, но так думали лишь те волшебники, кто не удосужился разобраться в принципах, которыми руководствовались в своей жизни гоблины. На самом деле они любили не само золото, а процесс его зарабатывания. Именно преумножение богатств, как чужих, так и своих, увлекало гоблинов, как наркотик. Торговля была их стимулом жить. Сделки, торг, получение прибыли — услада и лучшее развлечение. Именно поэтому гоблины так любили людей деятельных, увлеченных преумножением собственного состояния, немного скупых, готовых поспорить из-за каждого сикля. И ненавидели лентяев, богатеев, не пускающих деньги в работу, изобретателей, которые не оформляют патенты, и других недостойных на гоблинский взгляд людей.