Двумя руками оно конечно как-то посподручнее, вот только было неудобно выгибаться. Приходилось зависать над колодкой, иначе она могла откатиться и ударить прямо в грудь.

Вот не могли инженеры сделать рукояти досылания двойные, сразу с обеих сторон?! По-любому Лунные придумали, чтобы обычный солдат помучался.

Да, в этой башенке мне уже не казалось все таким ярким и интересным… За пулеметной ручкой хоть головой покрутить можно, чтоб глянуть, что вокруг творится.

А здесь сижу, словно мудрец в мрачной башне, кручу тугое колдовское зелье в чугуне, и почти вслепую насылаю на мир грозные заклинания… А потом подбегаю к замызганному телескопу, пытаясь разглядеть, нанесло ли заклинание хоть какой-нибудь урон.

Наконец, закинув новый снаряд и дослав его, я жадно прильнул к прицелу.

Ого! От здания ничего толком и не осталось, домик просто сложился. И Кот, только-только поднявшийся с земли, показал мне большой палец. Оценил, значит. Что ж, это хорошо…

Судя по тому, как народ расслабился, в этой хате был последний рубеж оборонявшихся местных, так что можно было спокойно выдохнуть.

Дальше по улице к нам уже выруливал грузовичок, из которого выглядывал приметившийся мне лейтенант Тараканов. Уж его усы я тоже узнаю повсюду…

'Нет для солдата ничего более святого,

чем его право на трофей в бою.'

[Гвардии Сержант Контуженный]

Первый день Красной луны. 13:10

Пустыня, н. п. Ишханазар.

Как только бой был окончен, мне наконец позволили выбраться из задымленной пиросом орудийной башни. Ну, то есть, как позволили…

Просто открылся люк и Контуженный вытащил меня за шкирку, чтобы самому запрыгнуть на сиденье и надеть наушники. Он сразу начал докладываться командиру роты с позывным «Орел».

Я же, спокойно усевшись чуть сбоку от башни, свесил ноги с брони и положил карабин себе на колени. Все же стоило быть осторожным — для местных мы захватчики, а потому вполне можно ждать броска бутылки с маслом и зажжённой тряпкой. В учебке нам рассказывали, что раньше так грузовики часто сжигали.

— Ага, еще это… В докладной укажи гвардии рядового Центрова и рядового Сапронова, — донеслось из башни.

Естественно, половина моей бдительности сразу перекочевала в сторону башни. Мои уши цепанулись за фамилию и я стал прислушиваться.

— Ну да, из молодых которые… А тебе чего надо? Они БМП захватили, самолично уничтожили до кучи кочевых. Центров так вообще с пятидесятки снес пулеметный расчет… Ты записывай, записывай! Двумя точными попаданиями расхерачил техничку с крупнокалиберным пулеметом…

Я же, слушая все это, только расплывался в улыбке. В орудийной башне, оно ведь что? Там мне вообще почти ни хрена не было видно, и все мои ощущения от боя остались на гудящих ладонях да в запахе пирусной гари, так и засевшей в носу.

— Э, куда?! Это еще не все! Тут Котяра наш встрял, недобитков зачищал… Ага. Он на хату напоролся, там сразу восемь рыл засело. Так Центров… да-да, Центров, молодой… Он домик просто сложил. Прикинь, тупо несущую стену снес, и ведь догадался.

Моей улыбкой, кажется, теперь можно было застегивать гвардейскую фуражку. Контуженный все это озвучивал, и я даже не сразу понял, за что ему мысленно благодарен. Это ведь теперь попросят меня рассказать, «а чего у вас там в пустыне было?», так я теперь знаю, как красиво приврать…

Сам бы я как рассказал? Примерно так:

«Беру снаряд, кладу на линию, и рукоять кручу, а она тяжелая. Потом в прицел мельком, гашетку — бах! — и снова кручу рукоять, беру снаряд, на линию, и рукоять кручу. Гильза по корпусу звякает, в башне пирусом воняет, и броня от взрывов бумкает»

Вот и все. Оно, конечно, так все и было, но так даже девочек не впечатлишь. А вот если разбавить рассказ словами Грозного, то всё очень даже эффектно получается. Да ещё и с лёгким оттенком брутальной небрежности…

«Да ну чего там рассказывать? Положили толпу кочевников, БМП у них отобрали. Видели такую бронемашину? Не видели? А я в ней сидел, там калибр пятидесятый, я с него пулеметный расчет — бах! Калибр это такой, в дом прямо херачишь — складывается, как карточный… Я так восемь рыл закопал!»

— Центр!

Я вздрогнул, вдруг сообразив, что меня уже не первый раз окликают. Вот тебе и осторожность, сгинь моя Луна!

Удивленно посмотрев на дом, у которого продолжила копошиться парочка наших разведчиков, я уставился на Лысого, идущего в мою сторону. Они там разгребали завалы, дело моих грешных рук, вытаскивали тела и разбирали трофеи.