— Простите? — тихо позвал голос, но в вакууме звука и света он достиг моих ушей как самый громкий звук, который только можно себе представить. Я вскочила со своего свернутого клубка и повернула лицо в ту сторону, откуда донесся голос.

— Кто там? — Крикнула я в ответ, чувствуя, как в холодном воздухе поднимается пар от моего дыхания, хотя я и не могла его видеть. — Кто это сказал?

Долгое время ответа не было, и я начала думать, что это было у меня в голове.

Но потом…

— Простите, мисс? — тоненький голосок раздался снова, на этот раз ближе. — Вы можете мне помочь? Кажется, я заблудился.

Внезапно вспыхнул свет, осветив всю комнату. На мгновение он ослепил меня и заставил прикрыть глаза рукой. Когда первоначальный шок прошел, я опустила руку и подавила тихий вскрик.

Прямо передо мной, достаточно близко, чтобы протянуть руку и дотронуться, стояла маленькая девочка, и чернильно-черные слезы текли по ее лицу из обсидиановых впадин там, где должны были быть глаза.

— Пожалуйста, помогите мне? — взмолилась девушка. Ее маленькие ручки прижимали к груди потрепанного медведя с одним глазом, а платье выглядело так, словно его выкопали с кладбища.

Сердце бешено колотилось, я ущипнула себя за бок, чтобы помочь собраться с мыслями и не поддаться страху. — Кто ты? — спросила я. — Что случилось? — спросила я девушку, уставившись на заплаканные черные кратеры, которые заняли место ее глаз. — Как ты здесь оказалась?

— Я не знаю, — ответила девушка прерывающимся голосом. — Я не знаю, где я. Я ничего не вижу.

Неудивительно, учитывая состояние ее лица. Густая чернильная жидкость стекала с ее щек, пачкая грязное платье и попадая на плюшевого мишку.

— Как тебя зовут? — Я попыталась, облизнув губы. — Ты знаешь, как тебя зовут?

Маленькая девочка колебалась долю секунды, прежде чем покачать головой. — Нет, я не знаю своего имени. Может быть, у меня его никогда не было?

Я была уверена, что случались и более странные вещи.

— Ладно, меня зовут Зарина. Может быть, мы сможем найти выход отсюда вместе. — Я придала своему голосу веселые нотки, пытаясь успокоить маленькую девочку, несмотря на то, что была совершенно уверена, что она не обычный ребенок.

Легкая невинная улыбка тронула ее губы.

— Красивое имя.

— Спасибо, — ответила я шепотом.

— Я не могу уйти, — продолжила девочка, качая головой. — Пока нет. Пока… — Она замолчала, нахмурив брови. — Мне нужно сделать здесь кое-что важное, но я не могу вспомнить, что именно. — Она замолчала, разочарованно сморщив носик-пуговку. — Со мной что-то не так. Что-то плохое.

Я кивнула, широко раскрыв глаза.

— Да, милая, я тоже так думаю. — И не только из-за ее глаз. Из-за того, где мы были… и что это могло значить для ребенка. Была ли она побочным ущербом от того гребаного теста, который Титус устроил здесь? Или она сама была испытанием?

Уронив плюшевого мишку на землю, девочка схватилась обеими руками за голову и начала причитать. Звук был леденящим, совершенно ужасающим в том, как он проникал глубоко внутрь меня и царапал острыми, как бритва, когтями мою душу, пока мне почти не захотелось кричать вместе с ней.

Из-за отсутствия идей получше и отчаянной потребности остановить звук, исходящий из уст маленькой девочки, я потянулась вперед и крепко обняла ее.

Звук оборвался так же внезапно, как и начался, но девочка продолжала сотрясаться от беззвучных рыданий, пока я сидела на корточках, обхватив руками ее крошечное, хрупкое тельце.

— Ш-ш-ш, — выдохнула я, круговыми движениями потирая ее спину и ощущая каждую косточку, выступающую из сильно истощенного тела. — Шшш, милая, все в порядке. Все будет хорошо. Мы справимся с этим.

Девочка не ответила, но продолжала плакать, уткнувшись в мою рубашку, пока ткань не пропиталась липкой черной субстанцией ее слез.

Без предупреждения что-то сдвинулось.

Ребенок напрягся в моих объятиях, и моя метка прожгла меня обжигающим предупреждением. Я отпустила ее и, спотыкаясь, отступила на несколько шагов.

И не на мгновение раньше, чем девочка открыла рот, и ее зубы вытянулись в смертоносные острия.

— Кто посмел прикоснуться к моему священному облику? — потребовала девочка голосом, совершенно не похожим на детский. Вместо этого ее походка была походкой женщины гораздо старше, и мгновение спустя ее фигура изогнулась и превратилась в соответствующее тело.

Теперь существо, с которым я разговаривала, было взрослой женщиной, полностью обнаженной и покрытой этой черной слизью с ног до головы настолько, что ее черные волосы длиной до пояса, казалось, сливались с ней в чернильный водоворот на ее коже.