Резкие перемены не происходят с бухты барахты. Они всегда являются результатом маленьких, незначительных на первый взгляд действий и усилий… Но когда этих усилий в сумме накапливается критическая масса — то изменения происходят скачкообразно. Так случилось и Петром пока ещё Смоловым — в последнем бою он просто начал сражаться на порядок лучше прежнего. Вернее не так — не только и не столько сражаться. Улучшились его навыки в волшебстве — скорость плетения заклинаний, паразитные потери в процессе, сложность применяемых заклинаний, приемов, ухваток и прочих мелких деталей, из которых и состоит практическая магия. Он просто взял и разом шагнул на вполне себе крепкий уровень очень опытных Архимагов средней руки — причем на верхнюю планку этого этого уровня. И пусть никого не смущает то, что сравнение идет с Архимагами средней руки — речь идет о чародеях, что пробыли на седьмом ранге восемь-двенадцать лет. В отличии от взявшего ранг лишь меньше полугода назад Смолова…

Петька, тот что младший, рассказал, как по возвращении в центральный лагерь возглавил нашу гвардию в атаке на штурмующих его тезку и Андрея мертвецов. Парень тоже развивался, хотя и не столь семимильными шагами — но теперь его тело, наконец, почти перестало страдать от слишком быстро выросшей магической силы.

Мои сорс с нолдийкой тоже навещали меня пару раз. Последняя, кстати, наконец-то достигла ранга Мастера. А сорс — взял ранг Адепта. Постоянная кормежка мясом магических существ вкупе с алхимическим набором препаратов, рецептом которых я поделился с его рогатой возлюбленной, делали своё дело. Даже удивительно, насколько силён эффект употребления в пищу волшебного мяса этим конкретным сорсом — ни на нолдийцев, ни на чистокровных сорсов оно и близко не оказывало столь сильного влияния.

Очень хотелось бы скрестить копьё с сорсом — полностью ограничив магическую силу и ослабив магией тело до его уровня. На мечах этот здоровяк в чистом искусстве фехтования меня превосходил, а что насчет схватки с моим основным оружием?

В общем, меня каждый день кто-нибудь да навещал. Ольга Инжирская, хозяйка борделя, который вышел вслед за армией из Березовки, тоже навещала, причем через день. С ней у нас был свой уговор — она и её бордель были моими людьми и находились под моим покровительством вполне официально, так что желающих создавать девочкам и их хозяйке желающих не было.

Инжирская приносила немало информации, добытой её прелестницами. А ещё платила нам половину их заработка… И всё ради того, что бы я занимался с ней, обучая её Магии Света — одному из редчайших направлений магии, редчайших и сложнейших, если не считать Святую Магию. Это всё же несколько разное…

В общем-то, она тоже уже была моим вассалом. И плевать, что хозяйка борделя — пусть будет хоть рядовая девка в нем, главное, что она полезна и талантлива. И отчеты, куда более подробные и ежедневные, нежели давала мне, она предоставляла Петру — мой главный Старейшина куда лучше меня понимал, что с полученными сведениями можно сделать.

Войска под началом Старика тоже не бездельничали — Добрынин резким, внезапным ночным переходом, которого от него никто не ждал, навязал врагу сражение, которое продлилось четырнадцать часов и закончилось нашей победой. Не сокрушительной и не разгромной, но вполне себе убедительной — враг был отброшен с заранее им заготовленных позиций, отступив на двадцать километров. А вот с другого фланга, там, где шла схожая с нашей ста пятидесяти тысячная группировка при восьми Архимагах и вдвое большем воздушном флоте — напротив, потерпела пару чувствительных поражений.

Меня полностью устраивала относительная неспешность, с которой всё шло. Сахаров, подведя армию к стенам Тойска, устраивать лихих штурмов с наскоку не стал. Вместо этого наше войско принялось спокойно, обстоятельно окапываться. Строили осадный лагерь, готовили ритуальные круги, с которых будут творить штурмовые заклятия наши чародеи, укрепили тыл, обезопасив себя от риска внезапного нападения в спину. Оборудовали сопки для наших батарей, назначили отряды магов, что будут совместно держать купола защитных над батареями — наш генерал-лейтенант собирался вести осаду и готовить последующий штурм по всем правилам военной науки. И его можно было понять, ведь у подобного подхода есть один громадный плюс — он экономит громадное количество жизней.

И всё это время я спокойно исцелялся. Старания целителя, мои собственные Зеленые молнии плюс пошедшие в ход эликсиры и зелья на крайние случаи, изъятые из неприкосновенного запаса — в ход пошло всё. Раны Истинным Пламенем временно сделали из меня практически инвалида — в первые дни меня было по силам скрутить любому Старшему Магистру, причем без особого труда.

Было больно почти постоянно, нарастающие потихоньку плоть и кожа бешено чесались, каналы маны зудели, восстанавливая прежнюю целостность — и их, зараза, в отличии от кожи было никак не почесать. Мой доспех тоже висел в сторонке, занимаясь самовосстановлением — к счастью, всё необходимое для его возвращения к оптимальному состоянию нашлось прямо на «Красотке». Правда, восстанавливаться броня будет всяко дольше меня самого…

А ещё я все эти дни плел заклятие за заклятием, большую часть свободного от сна и прочих занятий времени посвящая работе с плененным демоном. Забавная всё же штука магия, имеет она какое-то свое, циничное чувство юмора…

Смертным, да и подавляющему большинству всяческой нежити и нечисти, неподвластно использовать души напрямую для увеличения собственного могущества. Есть лишь три исключения — использование её в артефакте, дабы придать ему необходимые свойства, но даже так… Можно использовать лишь душу неразумного существа и лишь на небольшой срок, после которого душа покинет предмет. И если не выпустить её оттуда добровольно, она может попросту разрушить волшебный предмет.