Мы все — дети из государственных школ и школ-интернатов. И хотя у нас разные национальности, у нас одинаковое шикарное воспитание в белых воротничках и с трастовыми фондами.

Снаружи — неглубокие, внутри — сломленные. Или, в случае некоторых, абсолютно полые.

Я — это некоторые. Некоторые — это я.

— Просто мы слышали, что с тобой недавно произошел несчастный случай, — начинает Джемма. Вечный посредник, угождающий людям с большой буквы Л.

— Я в порядке, — я беру ее стакан, но она плавно убирает его в сторону.

— Джемма сказала, что ты потеряла память, — замечает Радж, будущий политик.

— Всего два года. Это ничего не меняет.

— Мы больше не вращаемся в одних и тех же кругах, — прямо говорит Ахмед, высокий мужчина с оливковой кожей и темными волосами на лице, который, откинувшись на спинку стула, курит кальян.

— Мед! — ругает его Джемма.

— Что? — он выдыхает дым из кальяна через нос. — Никто из нас не хочет иметь дело с ее мужем-психопатом.

— Илай угрожал вам? — мой голос дрожит с каждым словом.

— Не совсем, — начинает Джемма.

— Он угрожал нашим семьям, инвестиционным фондам и будущему, если мы позволим тебе пить или употреблять вместе с нами, — говорит Радж.

— И он позаботился о том, чтобы у него были улики против всех нас, кроме хорошей девочки Джеммы, — Зи щелкает пальцами в сторону нашей подруги.

— Я убью его, — бормочу я себе под нос. — Это из-за него мы не общаемся уже несколько месяцев?

— Нет. Из-за тебя, — с горечью говорит Радж. — Видимо, теперь ты слишком крутая для нас.

— Я… так сказала?

— Недвусмысленно выражаясь.

— Да ладно. Вы же знаете, что я люблю вас, ребята, — я сделала паузу. — Подождите. А где Олли?

За столом повисает пугающая тишина, прежде чем Джемма улыбается.

— Он путешествует по Южной Америке.

Ахмед бормочет что-то себе под нос, но я не могу расслышать из-за хаоса и болтовни вокруг нас.

Я выдыхаю.

— Джем, ты помнишь ту ночь, когда мы ехали к Раджу домой после клуба? Два года назад? Перед выпускным?

— О, да, — она улыбается. — Зи и Сейлор облевали весь его персидский ковер, и он был в ярости.

— Я была там?

— Нет. Думаю, ты поехала домой.

— Что-то еще случилось?

Она нахмурилась.

— Что именно?

Авария.

Но я не озвучиваю это, потому что, похоже, все это было моим воображением. Последнее, что я помню, — это галлюцинация.

Меня охватывает паника. Если я потеряла счет времени тогда, а также во время соревнований в тот день, то когда еще подобное случалось?

Судя по тому, что подтвердила Джем, клуб и вечеринка после него действительно правда, но как насчет того, что случилось между ними? Если никаких происшествий не было, то что же произошло?

Я краду напиток с подноса проходящего мимо официанта, а затем говорю ему, чтобы он передал тому, кто его заказал, бутылку их лучшего ликера за мой счет.

Не успевает стекло коснуться моих губ, как грубая рука накрывает мою и незаметно вынимает бокал из пальцев.

Я чувствую его запах раньше, чем вижу, а когда поднимаю глаза, Илай смотрит на меня с тщательно скрываемой яростью. Его глаза блестят темно-серым светом, а черный костюм придает ему пугающий, зловещий вид.

— Ты ушла из поля моего зрения всего на минуту, а уже сеешь хаос, миссис Кинг.

Я встречаю его взгляд своим собственным.

— Все благодаря твоей удаче, мистер Кинг.

— Ава просто хотела сменить обстановку, — говорит Джемма медовым тоном. Она убирает волосы за ухо и хлопает ресницами. Любому с континента понятно, что она флиртует.

С мужем своей подруги.

Только на бумаге, но они же об этом не знают.

Да, Илай — отъявленный ублюдок, который не стоит моего внимания, не говоря уже о том огне, что горит у меня в груди, но это только потому, что она не уважает меня.

Джемма, хорошая девочка, у которой мораль лучше, чем у религиозных лидеров, не считает аморальным флиртовать с моим мужем у меня на глазах.

Если только она не знает, что все это одно большое притворство? Или он поощрял ее? Они занимались сексом?

Огонь загорается жарче и диче, чем вулкан, уничтоживший Помпеи.

Я мило улыбаюсь ей, а затем Илаю.

— Не надо говорить за меня, Джем. Мы с мужем прекрасно общаемся.

Он ухмыляется в ответ.

— Именно так. Поэтому вы должны ее отпустить, так как у нас сегодня важные дела.