— Итак… — я делаю глоток своей воды с юзу11 и улыбаюсь Крею и Анни, которые сидят напротив меня. — Как долго вы, ребята, пробудете в Лондоне?

— Может быть, неделю, — Анни берет палочками сашими и кладет их на тарелку перед Креем, который, в свою очередь, делится с ней частью своих суши.

— Перестаньте быть такими милыми. Я в обмороке, ребята.

Она ухмыляется и краснеет, а затем пытается набить рот едой.

Крей приподнимает бровь.

— Привыкай.

— Так теперь ты можешь говорить?

— Только когда речь идет о моей Аннике.

— Крей, — визжит она, а затем быстро целует его в губы.

Видимо, ему этого недостаточно, потому что он зажимает ее нижнюю губу между своими, и ей едва удается оттолкнуть его.

— Снимите комнату, — я надуваю губы. — Некоторые из нас живут жизнью, которая суха, как пустыня, знаете ли.

— С Илаем рядом? — спрашивает Анни, проглотив кусочек еды.

— Особенно когда рядом Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть, — я хмуро смотрю на свои роллы.

Анни смеется.

— Ты снова так его называешь? Я думала, ты перестала после…

Она осекается, и мне кажется, что я вижу, как рука Крея двигается под столом.

— После чего? — спрашиваю я.

Она усмехается, но как-то принужденно.

— После того, как ты вышла за него замуж.

— Сейчас все еще хуже, — я затыкаю рот трубочкой, чтобы не проболтаться обо всем. Почти уверена, что никто не знает о моей договоренности с Илаем, и я не готова отвечать на их вопросы, какими бы обоснованными они ни были.

Кроме того, что-то подсказывает мне, что в той истории, которую он меня рассказал, не хватает большого кусочка пазла. Ад замерзнет, прежде чем я поверю ему на слово. Хотя я и не отказалась от поисков правды, я знаю, что должна делать это осторожно.

Мой муж — интриган, манипулятор и социопат. Если он почувствует, что я сую нос куда не следует, он может перекрыть все возможные пути к выяснению правды.

Поэтому я должна быть на чеку.

— Но разве ты не рада, что можешь следить… — Анни прочистила горло. — Я имею в виду следить за его передвижениями лично, а не создавать фальшивые профили и прочее?

Я чуть не подавилась водой.

— Анни!

— Крей знает, — извиняется она.

— Все знают, — добавляет он.

— Включая твоего брата?

— Все, — выделил он.

— Этот урод Лэндон ужасно умеет заметать следы. Два из пяти, больше не буду просить его о помощи, — бормочу я себе под нос.

— Это у тебя плохо получается скрывать свои планы, если быть честным, — говорит Крей. — Ты плохо скрываешь свои эмоции рядом с ним.

— Он меня злит.

— Ага.

— Да, и ты его сейчас поддерживаешь, а мне это не нравится. Вразуми его, Анни.

— Он прав.

— Не могу в это поверить, — я давлюсь воздухом. — Дружба в наши дни мертва.

— Не будь такой, — Анни берет мои руки в свои. — Мы просто беспокоимся о тебе.

Отлично.

Каждый из моих друзей считает меня ходячей проблемой, которой не доверишь и золотую рыбку.

— Я в порядке, — я похлопываю ее по руке и отстраняюсь. — А теперь расскажи мне истории о том времени, которое я забыла. Сделала ли я его жизнь большим адом, чем он мою?

— На много миль, — говорит Крейтон, и его голос нехарактерно темнеет.

Анни щиплет его за бицепс.

— Он имел в виду, что ты ему отомстила.

— Отлично. Что именно я сделала?

— Ну, знаешь. То и это.

— Например?

Она дольше обычного жует свои сашими и даже делает один глоток безалкогольного коктейля фиолетового цвета, а потом еще один.

— Ты хорошо знакома со своими закидонами, — говорит Крей вместо этого. — Тебе не нужно, чтобы мы тебе о них напоминали.

— Значит, я разогнала всех его подружек и устроила небольшой пожар в его комнате с дизайнерской обувью?

— Что-то вроде того, — говорит Анни. — Хотя вы, ребята, в отношениях, так что никаких подружек не было. Только поклонницы.

Меня пронзает теплое, пушистое чувство, смешанное с триумфом.

— И я вышвырнула их всех вон?

Она кивает.

— Я разбила его машину на днях и потратила целое состояние на незнакомцев.

На этот раз она смеется.

— Меньшего я от тебя и не ожидала.