Шрифт:
Заразившись Индианой Джонсом, Фредек загорелся желанием пройти все версии приключений археолога, в том числе сюжеты для полной виртуальной реальности. Совет Проекта все еще не позволял людям забавляться в виртуале, и детвора решала этот вопрос на свой страх и риск.
Гжесь эмотировал добродушный скепсис при виде десятков разодранных упаковок и карт с установочными программами, разбросанных вокруг Инди.
– Впрочем, матерница все равно доложит Винсу.
– Винс пусть тебя больше не волнует, – протяжно зевнув (все они демонстрировали физиологию, будто дурное настроение или военные цвета), Инди поскреб в затылке и, о чем-то вспомнив, потянулся к коробке под окном. – Слушай, а это? Я когда прочитал на обложке, подумал…
– Нет, это совсем другое.
Хмуря брови и надувая щеки, Инди повертел в пальцах резиновую шапочку и, искоса поглядывая в инструкцию с картинками, напялил себе на голову. Шапочка села криво, и Гжесь машинально ее поправил.
– Как это, черт побери… – содрав пленку с руководства пользователя IS3, Инди неуклюже эмотировал замешательство (в руководстве было восемьсот страниц). – Можешь мне помочь?
Гжесь поколебался на тысячу тактов процессора. Время еще есть, до отлета он успеет, а это уже не его человечество, пусть дальше беспокоятся Чо и Рори.
Ибо, собственно, – почему бы и нет?
– Садись сюда.
Он установил нейрософт, откалибровал InSoul3, еще раз поправил считыватель мозговой коры на голове человека, после чего нажал ENTER, и понеслось.
100К ПостАпо
С утра над розовой саванной тяготеет звериное Дыхание Камня. Повсюду царит ленивая гиппопотамья медлительность. Гжесь покидает деревню, минует тянущиеся до бывшего Марсабита [111] Поля Изобилия, переходит через мост над искусственным притоком озера Парадайз, спускаясь к лениво развалившимся сфинксам и бронтозаврам – и у него тут же возникает желание снова улечься в койку рядом со своими правнуками и правнучками, рядом с их пустыми и холодными оболочками.
111
Город в северной Кении, расположенный на погасшем вулкане (горе Марсабит), возвышающемся на километр над окрестной пустыней. Также название национального парка в Кении.
– Вернешься вернешься вернешься, – поет вслед ему земля, вода и небо. Среди облаков на него смотрит лицо госпожи Спиро.
Гжесь в ответ пакуется в своего игуарте вместе с архивами и эмотирует выразительное «ХАРД ТВОЮ МАТЕРНИЦУ». Он уже целый век не опускался ниже пятнадцати процентов сна, и деревья кланяются перед его фрейдизмами.
Дыхание Камня держит всю матерницу от руин города на севере до фергюсоновского скансена Караре [112] на юго-западе. Гжесь бродит в излучине реки, чешет за ушами сфинксов и мишек-гамми, переходит дамбу и машинально обрызгивает водой из искусственного водохранилища играющих в жемчужных лучах солнца замковцев.
112
Холм к юго-западу от Марсабита; изначальная резиденция Фергюсона и место начала Первого Рая.
Их тельца, по-эльфийски слабые и бледные, вызывают у Гжеся неожиданное чувство вины. Снова, думает он, снова я запорол Сотворение Мира. Райские замковцы бесплодны, в их организмах не хватило места для репродуктивной системы. Слишком хрупкие и эфирные, они размножаются исключительно трансформацией, посредством промежуточных, айэсовых форм. (Личиночной стадии.)
– Иди сюда, поставишь нам гадание!
– Я не разбираюсь в гаданиях.
– Ха, не обманывай!
У игуарте Гжеся, «Аль-асра» [113] , творения арабских гномиков из кочевых роев «Трэш-металла» [114] , лицевая маска из метаматериала [115] , и Гжесь держит целый отдельный канал эмотов для икон старой мимики – смеха, грусти, удивления, меланхолии. И теперь в ответ на упрямые попытки замковцев его соблазнить – ну иди же, иди, все равно придешь, иди к нам, иди! – он вздыхает своим мехом, и его маска застывает в грубом эмоте похожего на крик вздоха.
113
103-я сура Корана: «Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного! Клянусь предвечерним временем, что люди несут убытки! Кроме тех, которые уверовали, совершали праведные деяния, заповедали друг другу истину и заповедали друг другу терпение!» (??????????? / ????? ??????????? ????? ?????? / ?????? ????????? ?????????? ??????????? ????????????? ????????????? ?????????? ????????????? ???????????) «Аль-аср» означает также «вечерняя пора», «течение времени», «эпоха».
114
Популярный среди трансформеров взгляд, подчеркивающий служебную роль неорганической жизни по отношению к органической («Мы – отбросы эволюции, на нашем навозе вырастут новые биологии»).
115
Материал, свойства которого зависят от его структуры в масштабе больше частицы; обладает свойствами, отсутствующими в природе. Примером является метаматериал, позволяющий преломлять и отражать направление видимого света произвольным запланированным конструкторами образом, получая, к примеру, эффект невидимости покрытого им предмета. Подобным же образом можно манипулировать, например, акустическими волнами.
Госпожа Спиро гладит его пальцами из золотых лучей по напоминающей обсидиановое яйцо голове.
– Какое прекрасное отчаяние! Какой чудесный гнев!
Гжесь садится, а потом ложится на спину в розовой траве у берега. Что видит из безопасного зенита госпожа Спиро: отполированные, как фарфор, ярко-красные члены металлической скульптуры, человекоподобной модели, будто с эскиза Леонардо да Винчи, с выгравированной на грудной пластине цитатой из Корана, и все это увенчано похожей на замерзшую каплю ртути башкой, без глаз, ушей, носа, рта. Пока маска не эмотирует конкретную эмоцию лица, это вообще не лицо.
А Гжесь ничего не эмотирует; он упал и лежит без движения в той долине между эмотами. Он хотел бы войти в вектор замковцев (Фигли-Мигли или Каприз Треугольников), но Дыхание Камня слишком тяжкое, оно облепляет его и вжимает в землю лапой пожравшего мир великана.
Гжесь протягивает руку к голубому небу, жаркая лазурь ласкает плавные изгибы цвета киновари. «Аль-аср» – поскольку небо Медины на закате солнца имеет именно такой цвет, а мусульманские копии древних ботанов Америки относятся к своему призванию столь же серьезно.
В прицеле из большого и указательного пальцев Гжеся пасутся в волосах госпожи Спиро косяки алебастровых аксолотлей.
– Почему ты убегаешь, любимый?
– Мне нужно подумать. Самому по себе. Одному. Без вас, вне вас.
– Сам по себе, ох, но ты же потеряешься один, сам по себе, сам сам сам сам…
Сжатый кулак заслоняет ее и солнце; голос матерницы стихает и гаснет, смолкают камни, стебли и насекомые.
Замковцы на берегу лепят из грязи и травы шишковатого четверорукого человечка, матерница тут же придает ему вектор и ведет вприпрыжку по камешкам и веткам. Человечек добирается до Гжеся и заползает ему по бедру на грудь, где свивает гнездо из тростника и совершает ритуалы гадания. Гжесь смотрит на них со снисходительностью Атланта, поглядывающего сквозь ресницы на интимные танцы метеоров и гулянки комет.