Агерре занят другим делом. Он входит в Иллюзион/Personal/Aguerre17 и поднимается на ноги в скриптории Замка. Взяв у первого попавшегося писаря последний список Лужного, он вычеркивает в нем неспящих с потенциалом в пределах плюс-минус десять процентов от октоморфической энергии, измеренной на защитном Cage покушавшегося. Получается семь фамилий. Он инициирует высокоприоритетную связь с этой семеркой, посылая официальные коды Примуса ОНХ. Не дают о себе знать лишь трое. Писарь проверяет этих троих в текущих реестрах. Двое исполняют контракты, в соответствии с которыми они сейчас Ваяют где-то в килопарсеках от Ферза.

Кто же в итоге остался? Бартоломео Куомо, неспящий в течение шести лет. Фредерик туманно его припоминает. Последнее местопребывание: Орбитальные Сады Агерре. Он заказывал сверхбыстрый живокрист.

Агерре навещает Настазию фон Равенштюк. Инквизитор принимает его в живокристной вилле на Дао Ся, на патио над двухсотметровым водопадом, в сердце недээнковых джунглей.

– Скольких вы уже успели допросить?

– Шестнадцать, фрай.

– Вы брали у них присягу молчания?

– Нет, вы ничего об этом не говорили.

– Знаю. Меня только что пытался Заваять насмерть фрай Бартоломео Куомо. Он был среди этих шестнадцати?

– Най, – Ксенотичка смотрит на Фредерика с явным подозрением. – Что вы, собственно, планируете, фрай? – и с внезапным гневом добавляет: – Я уже выполнила задачу, или мне дальше их допрашивать?

– Обязательно. Всех.

Префект Хесьег ожидает Агерре в своем кабинете на самом верхнем этаже Каланчи, откуда простирается вид на весь Агерре-сити. Каланча находится уже за Большим Аттрактором, вскоре ее ждет перемещение.

Глинный Фредерик плывет в своем Саду к планете на десяти процентах SpaceSculptor'а, сорока процентах Cage/Armour'а: иллюзионный Фредерик смотрит через обрамленное кутрипическими сорняками панорамное окно на Город Хаоса, погруженный в вечную ночь, сверкающий под бледными звездами и светлым кольцом. Судя по толпам на воздушных дорожках, близится вечер.

– Проследите жизнь Куомо назад вплоть до его сизигии, – говорит Агерре, не глядя на Хесьега, который вместе с полутора десятками иллюзионных сотрудников стоит по стойке смирно. – Всю личную собственность, материальную и нематериальную. Скопируйте файлы каббалистам. Список контактов, особенно за последние три года. Друзья, если они у него были. Статистический анализ поручений, которые он выполнял. Анализ его инвестиций. Мнения о его гадательных способностях. Малейшие следы связей с лордом Амиэлем и…

Все шатается, прыгает по вертикали и горизонтали, дрожат края, предметы падают на пол, кричат люди. Сразу же включаются помехи симуляции тяготения; Агерре машинально пытается запустить макрос левитации, но, сдержавшись, лишь отходит от окна. Впрочем, все быстро успокаивается.

– Что это было?..

– Крайст, это Смерть Куомо, – Агерре сплевывает. – Видать, угодила в глубокую впадину, – он поворачивается к секретарю. – Новая гравитационная карта системы!

– Будет сделано, фрай.

Тем временем Агерре совещается со следователями. В Милиции Ордена служат исключительно апатриды со стандартными конституциями и вассальными присягами. Покушение на главу Ordo Homo Xenogenesis – главное преступление, так же как и участие в заговоре с целью лишения его жизни. Милиция Ордена, естественно, не обладает никакими полномочиями вести расследование на других планетах, под юрисдикцией других государств – но в Иллюзионе/Open она может действовать повсюду.

В завершение встречи все целуют перстень Примуса.

В своих апартаментах в Агерре-тауэр Фредерик пытается обрести эмоциональное равновесие. Покушение на жизнь любого бы взволновало, трудно вернуться после такого к повседневным делам – однако для ксенотиков, которых за несколько секунд успокаивают соответствующие программы Стражей, силой удерживая в узких рамках химической и нейрофизиологической нормы, естественный путь психического восстановления закрыт. Диагностика Стража показывает, что Агерре спокоен; но как он может быть спокоен, если со времени атаки не прошло еще и получаса? Память, просвеченная до бледной таблицы событий, беспокоит его тем более. Он хотел меня убить! Хотел меня убить! И Примус холодно прокручивает это у себя в голове, расхаживая по безлюдным апартаментам.

Апартаменты Фредерика в Агерре-тауэр редко заполняются шумом разговоров, а если и так, то иллюзионных. Это еще один из побочных эффектов успокаивающих функций Стражей – неспособность создавать прочные чувственные связи, высвобождать сколько-нибудь сильные психологические реакции. Неспящие могут самое большее вспоминать чувства, ту лихорадку души, которую они испытывали во времена до сизигии – если вообще хоть что-то испытывали. Но обжигает ли воспоминание об огне? Пугает ли воспоминание о страхе?