Такого коварства Пва Нвей Еун простить сыну не могла. Она прокляла его.

И тогда Ко Пан Хмуэй отправился в Рангун к своему дяде У Тейну. Правду он, разумеется, утаил, и дядя и его жена До До Кхин оказали ему радушный прием. Они поили и кормили своего племянника, стараясь всячески ему угодить. Так прошла неделя.

— Ко Пан Хмуэй, когда тебе нужно быть дома? — поинтересовалась До До Кхин, думая, что племянник приехал к ним погостить.

— А мне некуда спешить.

— Сколько же все-таки ты собираешься здесь пробыть? — продолжала допытываться она.

— Я хочу здесь остаться навсегда.

Этого тетушка никак не ожидала.

— В этом году у нас туго с деньгами, — сказала она после некоторых колебаний, — У Тейн работает только на одной лошади. Вторая болеет. Доходов никаких. Почти все уходит на питание да на лекарство.

Ко Пан Хмуэй слушал и кивал головой, будто все понимает, но ехать в деревню не собирался. Как и раньше, с утра до вечера он слонялся по городу, не забывая, однако, являться к обеду и к ужину.

Однажды он вернулся домой позднее обычного. Съел оставленный для него ужин и лег спать. Когда он уже засыпал, к его кровати подошел дядя и строго спросил:

— Где ты так долго пропадал?

— На выставке.

— На выставке? Похвальное дело! Так ты, видно, решил не возвращаться в деревню? Тогда надо устраиваться на работу. В Рангуне жизнь дорогая. Я не в силах прокормить тебя.

— Да, конечно, — ответил Ко Пан Хмуэй безразличным голосом. Упоминание о работе ему было явно не по душе.

На следующее утро он проснулся рано, но вставать ему не хотелось, и он решил поваляться немного в постели. Тут до его слуха донесся разговор, происходивший в кухне.

— Я не могу понять, — удивлялась тетка, — как это взрослый парень может не работать и со спокойной совестью есть то, что заработано другими.

Ко Пан Хмуэй вдруг вспомнил, как он приезжал сюда, когда еще был жив отец. Тогда он мог тратить деньги без счета. Он водил дядю с женой в кино, приглашал в рестораны, покупал дорогие подарки. А однажды ни с того ни с сего дал тете двести джа, стоило ей лишь намекнуть, что нужны деньги. Тогда он мог спокойно валяться в постели хоть целый день, и никто не смел его осуждать за это. Тетка даже ходила на цыпочках, опасаясь потревожить сон дорогого племянника.

— Эй, парень, вставай, — бесцеремонно обратился к нему У Тейн. — В наше время кто долго спит, никогда не разбогатеет.

Ко Пан Хмуэй нехотя встал и поплелся в кухню умываться. Проходя мимо тетки, он ощутил на себе ее неприязненный взгляд.

— Пока ты не подыскал себе работу, помогай нам по дому. Здесь дел тоже хватает, — сказал У Тейн.

— Что я должен делать?

— Пойдешь на конюшню, выгребешь навоз, перекидаешь его в ров, накормишь и напоишь лошадей.

«Ого!» — подумал Ко Пан Хмуэй, но промолчал.

До До Кхин оказалась весьма предприимчивой особой. Из любого дела она стремилась выжать максимум выгоды. У них в хозяйстве были две лошади, и До До Кхин нанимала извозчиков на поденную работу, платя каждому по одному джа в день. Те возили пассажиров с утра до позднего вечера, стараясь заработать как можно больше, и при этом совсем не заботились о лошадях. Они умудрялись прикарманить большую часть вырученных денег, а хозяевам отдавали каких-нибудь три-четыре джа, которые в основном уходили на содержание лошадей и прежде всего на лекарства, чтобы хоть как-то поддерживать силы несчастных животных. Ветеринарный врач давно уже запретил использовать одну из лошадей для работы, но хозяева и слышать об этом не хотели. Не раз активисты общества охраны животных предупреждали До До Кхин и даже подавали на нее в суд за жестокое обращение с животными, но все было напрасно. Она знала все ходы и выходы, ловко совала взятки кому надо, и все оставалось по-старому. Дела, однако, лучше от этого не шли, расходов было много, а доходов мало.

До До Кхин решила приспособить к делу Ко Пан Хмуэя, чтобы хоть немного компенсировать расходы на его содержание. Она велела мужу поговорить с племянником. И тот, улучив подходящий момент, начал разговор.

— Послушай, парень. Так дело дальше не пойдет. Даром я кормить тебя не буду. Пока не подыщешь себе занятие, будешь работать у нас извозчиком. Тогда нам не придется нанимать никого со стороны. Да и воровать будет некому. Значит, и нам и тебе будет хорошо. На сегодня поступило два заказа: везти пассажиров на похороны. Вот ты и поедешь.

Ко Пан Хмуэй, хоть и вырос в деревне, не сподобился научиться править лошадьми, не говоря уже о том, чтобы запрягать.

Настало время выезжать.

— Что стоишь, как дурак? Запрягать пора, а ты до сих пор не вывел лошадь из конюшни, — закричал на него парень, работавший на второй лошади.

Но вот наконец лошадь запрягли. Ко Пан Хмуэй взял в руки вожжи, и пролетка тронулась. С горем пополам добрались до места, где должны были собраться все пролетки, нанятые по случаю похорон. Распорядитель выкрикивал номера, и пролетки выстраивались вряд.