— Двадцать золотых за оба перстня, — улыбнулся продавец, и я потянулась за своим кошелем. — Мы подгоним их под нужные вам размеры и…

— Камилла! Я хочу сделать тебе подарок! — мы вместе с продавцом немного вздрогнули — мы уже и забыли об Аде.

— Зачем? Мой день рождения еще не скоро, только в третьем месяце весенней поры…

— А ты думаешь, подарки делают только к важным датам? Мы же подруги теперь. А друзьям принято делать подарки, — девушка подмигнула, а потом полушепотом добавила. — Будем считать это извинением за тот раз, что я тебя толкнула.

Подруги… Я и не знала, что на это сказать. Уж от кого, но от Ады Набелит, выскочки, что пыталась всеми силами испортить мне жизнь, я не думала когда-то услышать такое.

Я окинула взглядом стеллаж. Среди множества предметов, аккуратно разложенных по бархатным подушкам, взгляд мой упал на небольшое складное круглое зеркальце из красноватого металла.

— Ну вот это зеркальце вполне себе ничего… — неуверенно сказала я.

Без лишних слов продавец достал его для меня. Крышку украшала цветастая набелитская роспись, с огромным количеством мелких и кропотливо проработанных деталей. Да, такой подарок точно будет напоминать мне об Аде.

Наши кошельки еще немного полегчали, но зато на пальце у меня красовался новоприобретенный перстень с темпесисом, а в сумке лежало небольшое, но увесистое зеркальце. Продавец обещал подогнать печатку с марионом под мужской палец, и в течении нескольких дней гонец доставит его ко мне домой.

Продавец любезно подсказал, где можно раздобыть эбонит.

— Пару кварталов выше есть магазинчик, — начал объяснять старик. — Его владелец довольно… своеобразный человек, но он любит скупать всякий хлам у приезжих. На подобные вещи есть спрос среди столичных жителей, которые любят необычные диковинки. Может, там вы найдете то, что вам нужно, госпожа.

Какое-то время мы шли в тишине, наслаждаясь звуками жизни, которая уже текла полным ходом. Людей было столько, что едва хватало места, чтобы разминуться на тротуаре, а по дороге то и дело проезжали тележки с товарами, экипажи и конные всадники.

Мы свернули вглубь района, и теперь шли вдоль канала. Как ни странно, даже в такой мороз находились смельчаки, что предпочитали передвигаться на гондолах. Поток Альбария был быстрым, а потому река даже не думала замерзать, но вода наверняка была жутко холодной, не говоря о соленом прохладном ветре.

Ада вдруг стала на удивление молчалива. Что-то испортило ее настроение, но я никак не могла понять что.

— Ты в порядке? — осторожно спросила я затихшую девушку. — Устала?

— Нет, просто… задумалась, — девушка поджала губы. — Поняла вдруг, что сильно завидую тебе.

— Почему это? — я удивленно заморгала глазами.

— Я бы не могла себе представить ситуацию, чтобы мои братья или сестры ходили и выбирали мне подарок так, как ты делаешь для Леонарда… — она вздохнула. — Да и я сама бы не стала так делать ни для кого из них. Тебе очень повезло — любящая семья, верная подруга, заботливая сервитуария, добрый телохранитель…

— Ну ведь и у тебя так же, разве нет? — возразила я.

— Дарен — мой тюремщик, — мягко возразила набелитка. — Брат Матиас вечно указывает, что благородная дама делать должна, а что нет… Родная мать меня любила конечно, но дела до меня ей не было. Остальные же видели во мне лишь позор семьи. Братьям, зачастую, со мной было не интересно, а старшие сестры предпочитали всячески отыгрываться на младших.

Мне не сложно было представить, как ей было одиноко дома. Наверное, тут, в столице, ей льстило повышенное внимание со стороны других набелитов, которые не видели в ней жалкое ничтожество, а дочь Великого Дома.

— Тогда почему бы просто не наслаждаться тем временем, пока мы здесь?

— Потому что все равно придется вернуться, хочется мне того или нет, — набелитка поморщилась так, словно бы ей уже завтра предстояло возвращаться в отчий дом.

— Я пока не стараюсь заглядывать настолько далеко, — задумчиво произнесла я. — Отец не слишком доволен тем, что я отправилась на обучение, но все равно сделать с этим он ничего не сможет. А потому я буду наслаждаться этими годами так, как смогу… Но чем заниматься потом — понятия не имею.

— Меня, скорее всего, как закончится обучение, сразу выдадут замуж за какого-нибудь второсортного мирзу или пашу, чтобы я не болталась под ногами, — ее слова были пропитаны печалью и безысходностью.

— А мне кажется, ты тут даже в более выгодном положении, чем я. В нашей семье из троих детей я одна девочка, и партию мне будут подбирать с особой тщательностью. И хотя отец уверяет, что я сама смогу выбрать себе супруга, я ему не очень-то верю… А вот у тебя есть шанс выйти замуж по любви.