Я колебалась. Меня разрывало между желанием убежать отсюда как можно быстрее и задать интересующий меня вопрос. И все же, набравшись смелости, я негромко выпалила:

— А лазуритовый хрусталь у вас случайно не продается?

Продавец замер, перестав отсчитывать монеты в своей ладони. А затем повернулся ко мне. Его пугающая улыбка сползла, оставив на лице непроницаемую маску.

— Зачем вам это, юная госпожа?

— Я… просто так интересуюсь…

— Такими вещами не интересуются просто так, — негромко начал он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Вы же знаете особенности сего минерала?

— Конечно…

— Тогда вы должны быть осведомлены, насколько задавать такие вопросы опасно.

— Опасно? — я задумчиво посмотрела на продавца, пытаясь припомнить справку из учебников по поводу класса опасности, однако ничего такого припомнить не могла. — Простите, но я не помню, чтобы лазурный хрусталь был опасным или запрещенным…

Выражение на маске лица смягчилось, и продавец вновь странно улыбался.

— Вот оно как… Нет, госпожа, подобным товаром вы не сможете разжиться нигде в Столице, если не хотите для себя проблем.

— Почему? Насколько мне известно, этим минералом пользуются продавцы и ювелиры.

— Эта вещица опасна для тех, кто хочет сохранить свои тайны, — сказал мужчина, вновь нависнув надо мной. — В Столице хватает укрывающихся от голубых глаз. Так что не рекомендую вам «просто интересоваться» таким.

Опасно? Голубые глаза? Что за бред он несет? Не желая задерживаться тут ни минуты, я поблагодарила продавца и попятилась к выходу.

От сильного удара спиной обо что-то, у меня на мгновение полетели искры из глаз. Сама я чуть было не снесла ближайший прилавок с какими-то бусами. Чудом ничего не сломав и удержав равновесие, я опомнилась и бросилась проверить пострадавшего.

— Простите, я…

Я подняла глаза и тут же замерла. Передо мной стояла та самая незнакомка, что зашла вслед за нами. Женщина была до безумия красива, столь же прекрасна, сколь и пугающая. Бледная кожа, черные волосы, уложенные пучком, скрывались под широкополой шляпой, черты четкие и тонкие, словно бы воздушные, а ее холодные насыщенно-карие глаза разрезали меня острыми лезвиями. Незнакомка легко поймала равновесие, и даже ее узкое белое имперское платье никак не сковывало ее грациозных движений.

— Все в порядке, — ее улыбка была ледяной, а глаза на мгновение, как мне показалось, блеснули красным отблеском.

— Я… я… я… - у меня пропал дар речи. Кажется, именно таких женщин называли роковыми. И именно так мне представлялись знатные аристократки из столицы — статные, величественные и внушающие почтение и страх.

— В следующий раз будьте аккуратнее, госпожа, — коротко сказала она и прошла в глубь магазина, не удостоив меня и взглядом…

— Камилла, ну где ты там?! — Ада стояла уже у выхода, нетерпеливо высматривая меня за стеллажами. — Иди сюда скорее!

Я с трудом отвела взгляд от роковой незнакомки, подошла к выходу. Ада схватила меня за руку, и вытащила наружу.

— Смотри! — чуть ли не кричала она, указывая в небо.

Вокруг нас опускались крупные хлопья, усердно укутывая брусчатку. Я, изумленная, стянула перчатку и, не взирая на холод, вытянула руку. Снежинки, одна за другой, словно бы маленькие птички, осыпались мне на руку, почти тут же превращаясь в мелкие капли.

Ада радостно крутилась на месте, как собачонка, раскрыв рот и пытаясь ловить снежинки ртом. Я рассмеялась и последовала ее примеру, совершенно не думая о том, что даме не пристало так вести.

Сейчас для меня это не имело никакого значения.

Впервые в жизни я увидела настоящий снег.

***

Поместье Игнация Раомоса было куда скромнее, чем я ожидала. Трехэтажное кирпичное здание было окружено небольшим ореолом сада, который сейчас выглядел как частокол черных силуэтов голых деревьев. Наверное, когда весной сад приходит в цвет, поместье становится очень уединенным и спокойным, защищенное от лишнего шума и любопытных глаз, но сейчас вид из окна комнаты Ари навевал лишь тоску.

Всего неделю, как я наконец-то воочию увидела снег, а однообразные белые пейзажи уже успели наскучить. Конечно, вид покрытого коркой льда реки или сияющие в солнечном свете белые холмы, которые сверкали, как усыпанные мелкими бриллиантами украшения, поражали воображение. А вот под колесами и ногами горожан мостовые и тротуары тут же превращались в грязное стекающее в канализацию серое месиво.

— Я смог сделать примерный план первого этажа, — сказал Ари, склонившись над нарисованной от руки схеме. — Когда мы очутимся в лаборатории, я постараюсь запомнить все куда лучше.