— Я согласился на все лишь из своих собственных соображений. Сначала, правда, мне хотелось доказать вам свою правоту, но потом все зашло слишком далеко… Я не мог игнорировать все факты, которые складывались в одну картину, но я отказывался верить до последнего… — он запнулся, но затем недовольно добавил. — И уж точно я не планировал связываться с бандитами и нарушать закон!

— Тогда зачем? — глухо спросила я, недоуменно глядя на парня. Будто бы впервые в жизни увидела этого сутулящегося худощавого юношу, даже не решающегося нам в глаза смотреть.

— Потому что… Я надеялся выяснить исток моей болезни, — он так сильно сжал кулаки, что костяшки побелели. — Арсений сказал, что моя болезнь порождена магией.

Ада закрыла рот руками, не давая крику ужаса вырваться наружу. Я, чувствуя, как ледяной волной проходит оцепенение по телу, переспросила:

— Что?..

— Он и сам это не понял, пока не прибыл целитель. Такого не видели уже многие сотни зим, и мне повезло, что в Ордене еще остались книги, где описывались древние заболевания. Это называется «иссушение». Распространение иссушения остановили, но не избавились от этой заразы окончательно, — он обвел нас яростным, почти ненавидящим взглядом, будто это лично мы виноваты в его недуге. — Эта мерзость будет сидеть во мне до конца моих недолгих дней. Если я не найду способ исправить это.

— Но мы же можем продолжать делать это вместе, — отчаянной мольбой предложила Ада. — Мы же столько смогли вместе узнать. А сколько еще предстоит выяснить…

— В этом и проблема, — парень отвернулся, глаза его блестели безумными искорками. — Я не хочу этого знать. Я до последнего не верил, что весь этот бред в книжке — правда. Думал, просто какая-то чепуха на подобии гаданий и ворожбы, которыми развлекаются сельские простушки. Но когда ритуал сработал, у меня будто твердую почву из-под ног выбили. Это не дает мне спать по ночам, не дает размышлять здраво и логически, потому что мозг все еще отказывается верить в увиденное. Но и забыть о произошедшем я не могу. А еще меня пугают мысли о том, что еще может оказаться правдой. Все равно что впервые в жизни увидеть цвета, когда до этого знал лишь черное и белое. Это все… просто сведет меня с ума, если я продолжу погружаться в эту пучину. Просто хочу, чтобы мой мир так и оставался черным и белым.

Парень обхватил голову руками, сдавливал ее, идеально убранные светлые волосы растрепались, придав ему еще более безумный вид.

— Ари, — сказала я мягко, хотя, как и Ада, чувствовала, как скроенная неровными стежками привычная жизнь начинает трещать по швам. — Ты не сможешь всего добиться один. Все, что мы смогли выяснить в книжках, все наши планы, все это мы смогли сделать, потому что были вместе.

— Это вы без меня ничего не сможете, — безжалостно парировал он. — Думаешь, я такой глупый? Вы просто пользовались мной, прочем, как и все остальные. Это я позволил себя в это втянуть, по глупости не заметив, где закончилась та грань дозволенного, за которой ждет расплата. И теперь, когда все это норовит накрыться медным тазом, я не готов рисковать своим будущим ради каких-то глупостей, взбредших в голову двум самонадеянным фантазеркам!

Две самонадеянные фантазерки… Вот что он о нас думает. Ада тихо всхлипывала и вытирала рукавом дорожки слез.

— Думаю, на этом наш разговор можно закончить. Мне еще обратно добираться предстоит, — холодно подытожил Ари, подымаясь из-за стола, когда в столовую зашли Максимилиан и Дарен.

— У меня не очень приятные новости, Адилия-шехзаде, — начал Дарен своим зычным гнусавым голосом. Он и бровью не повел, когда увидел заплаканную набелитку. — Метель на улице не позволит нам уехать. Там и дальше вытянутой руки не разглядеть ничего. Я взял на себя ответственность попросить переждать эту ночь у госпожи Кустодес.

— Ох, дед меня прибьет, — недовольно выдохнул Ари, поглядывая на Дарена так, словно бы это он виноват в разбушевавшейся стихии.

— Думаю, полковник Раомос будет больше недоволен, если в дороге с вами что-то случится, — Ян хмуро смотрел на нас троих, из-за спины поглядывали горничные. — Мудрым решением будет переждать буран, и отправиться поутру.

— Мы приготовили комнаты нашим гостям, — зароптала Габриэль. — И сменную одежду для молодой госпожи, а вот для господина, к сожалению, ничего не нашлось…

— Не важно, — буркнул Ари, резко подымаясь с места. — Ведите. Время позднее. Ужинать я не буду.

Аду устроили в комнате Каталины, а Ари досталась гостевая. Как только дверь за ним захлопнулась, я услышала отчетливый щелчок ключа в дверной скважине. Ада выглядела еще более подавленной, и промямлив что-то вроде «спокойной ночи» ушла, оставив меня одну в темном холодном коридоре. Снизу тянул запах жареного мяса и овощей, но аппетита не было никакого. Казалось, я уже никогда не смогу почувствовать вкус хоть чего-то, кроме горечи.

И снова усталость, в который раз за этот день, навалилась на меня, так и тянула вниз тяжелыми цепями, но и желанный сон никак не шел, как назло, заставив меня погрузиться в беспокойные думы. Весь этот разговор, все вылившееся наружу дерьмо, слова, которые перечеркнули все то немногое, что мы успели приобрести и дать друг другу. Все это, а не магия, стала точкой невозврата. Я не знала, как долго я пролежала в этом странном состоянии полузабытья, пока негромкий стук не заставил вынырнуть из омута.