— Ари с тобой тоже не захотел говорить? — с грустью спросила та, пропусти мимо мою попытку отшутиться, хотя никогда обычно не упускала такую возможность.

— Да… Ты заметила, что у него с лицом?

Губы девушки дрогнули, словно бы она готова была в любой момент расплакаться.

— Я боюсь за него, — дрожащим голосом выдавила она. — Мой сервитуарий, конечно, лютовал, что разъяренный гиппопотам, но все ограничилось наказанием. А я к ним с детства привыкла. Но Ари…

— Я не думаю, что Арсений мог с ним что-то сделать. Он строгий, но все же любит своего воспитанника, хоть и своеобразно.

— Я и не про Арсения говорю, — вскинулась она. — Думаешь, Игнаций бы стал терпеть такие выходки?

От мысли, что полковник мог ударить собственного внука за его непокорность, казалось мне дикой. Дикой, но не невозможной. Я тяжело вздохнула.

— Нам надо будет поговорить. Я…

— Ой, все! Они выходят, если увидят нас, опять будут ненужные проблемы, — засуетилась Ада, спрыгнув с широкого подоконника. — Потом, если получится, поговорим.

Глядя, как набелитка вальяжно подходит к землячкам, сначала отчитав тех за то, что так долго возились, мне казалось, что та Ада, что только что была готова разрыдаться из-за синяка Ари осталась призраком где-то здесь, со мной.

Поговорить с ней у меня сегодня больше не вышло. Ари демонстративно не замечал ни меня, ни Аду. От чего — я могла только гадать. У Ады хотя бы была причина отстраненного поведения, но Хус изо дня в день приходил на экзамен, быстро выполнял все задания, уверенно и четко отвечал на вопросы преподавателей, и покидал аудиторию. Мало того, что мне не хватало привычного общения с ребятами, так еще и в конце дня я сразу же покидала Академию в сопровождении все такого же неразговорчивого Яна, отчего я только сильнее впадала в уныние.

Новость о произошедшем проникновении в Академию успела выйти за рамки простой сплетни. Серая гвардия уже взялась за расследование, однако никаких подробностей никто не знал. Разве что те, у кого были родственники среди гвардейцев, знали чуть больше остальных, но в сочетании с догадками и откровенными вымыслом это вылилось в такую ядреную смесь далеких от реальности фантазий, что иногда я готова была в голос смеяться с очередной безумной теории. Если бы, конечно, не разрывалась между страхом быть пойманной и страхом навсегда остаться без друзей.

В видес, перед началом экзамена по культурологии, меня окликнул Лисандр Уцилий, одногруппник-среднеземец, с которым я за все время перекинулась разве что парой фраз.

— Кустодес, хм-м… — он замялся под моим удивленным взглядом. — Меня просили передать, что у входа в Академию тебя ожидает офицер из Гвардии. Хочет о чем-то поговорить.

— Это какая-то шутка? — только и смогла спросить я.

Ада невольно кинула на меня встревоженный взгляд, и даже Ари, кажется, мельком повернулся.

— Я просто передал, что меня попросили, — сверкнул глазами Лисандр и быстро удалился к компании посмеивающихся над другом ребят.

Я не успела опомниться, как ринулась к окну. Комната располагалась на третьем этаже, но очень удачно выходила прямиком на улицу. Первая мысль была о брате, но что Лео могло понадобиться от меня, да еще и днем? Если только не случилось что-то серьезное…

Однако вместо сияющего белизной и золотом мундира я увидела медленно вышагивающий туда-сюда серый силуэт… Я в ступоре прильнула к стеклу, пытаясь разглядеть лицо, понимая всю тщетность этой затеи. Впрочем, я и так знала, кто стоит за воротами.

Разумеется, поскольку Лисандр подошел ко мне на глазах у всего класса, теперь жаждущий встречи со мной гвардеец стал предметом обсуждения всех любительниц сплетен.

— Ого, а Камилла у нас не теряет времени, — злорадно усмехнулась Нара, достаточно громко, чтобы я могла услышать. — Оказывается, нашу тихоню не только книжки интересуют.

— Может, это ее брат? — предположила Атали с надеждой в голосе.

— А вот и нет, я определенно заметила за воротами серый мундир!..

— А я слышала, что на приеме в Люцерисе ее видели с каким-то гвардейцем… — подала голос Лукреция.

— Ничего себе, я и не знала, что у Кустодес есть ухажер, — удивленно сказала Клавдия, явно обиженная, что такая громкая «новость» прошла мимо нее.

Я закатила глаза. Что ж, хоть на какое-то время теперь все перестанут говорить об «ужасных и неуловимых преступниках». Но вот что тут забыл Александер Вибер — для меня оставалось загадкой.

В этот раз первой аудиторию покинула я, под удивленные и сгорающие от любопытства взгляды одногруппников. Ари и тот недоуменно уставился на меня, когда я, быстро написав нечто несуразное в своем бланке с вопросами и рассказала профессору Прицилиусу какую-то чушь о главных принципах культуры народов Севера. Глядя, как он тяжело вздохнул и с расстроенным лицом сделал несколько заметок в записной книжке, я почувствовала волну жаркого стыда.