— Почему бы и нет, — пожал я плечами, а потом сказал: — Но, боюсь, насчет гонорара не смогу обещать, даже при благоприятном исходе операции.

— Сомневаетесь в платежеспособности клиента и тем не менее решились ему помочь?

— Попросили, — усмехнулся я, а потом продолжил: — Случай интересный и сложный, а профессор слепцом жить не желает. Понимаете, о чем говорю?

— Сдался и собрался уйти из жизни, не желает оставаться калекой, — мрачно изрек Вертлугин.

— Он еще и простыл, а источник стал угасать, — подтвердил я.

— Но неужели не ухватился за возможность исцелиться?

— Не верит, — коротко ответил и посмотрел на наручные часы: — Ого, уже почти девять.

— Что-то мы засиделись, — правильно понял намек зельевар и поднялся. — Александр Иванович, постараюсь за пару дней приготовить первое зелье, но, сами понимаете, гарантировать не берусь. Н-да-с, задача сложна, но мы с Марией приложим все силы, чтобы с ней справиться. Надеюсь, промежуточный результат предоставлю завтра к вечеру.

— Отлично! — обрадовался я, мысленно планируя завтрашний день.

— Тогда, с вашего позволения, мы с дочерью откланяемся, — закруглился Вертлугин.

Уже через пять минут мы с Натали остались одни. Сидим в креслах друг напротив друга и наконец-то сняли щиты на ауре. Баронессе от меня скрывать нечего как, в сущности, и мне от нее прятать собственные чувства.

— Саша, смотрю, ты совсем вымотался, — произнесла Натали. — Подозреваю, что-то еще случилось, о чем не знаю. Не расскажешь?

— Твой воздыхатель пытался надавить, что-то непонятное сулить, то завуалированно угрожать.

— Не удивлена, — хмыкнула моя компаньонка. — Но, надеюсь, ты его не побил?

— Натали, ты случайно не сомневаешься в моих умственных способностях? Бить великого княжича такое себе занятие. Нет, проучить не мешает, но последствия окажутся печальны, а сбегать из империи не планирую, мне тут нравится.

— Да, так-то правильно, но я бы точно не сдержалась, — кровожадно прищурилась моя собеседница.

— Тебе можно, ты девочка, — улыбнулся я, зная, что Максимилиан ей вреда осознанно не причинит.

— Что, и японке разрешишь волосенки проредить? — со смешком, спросила баронесса.

— Это уже внешнеполитический скандал получится, — погрозил я пальцем. — Ты Минако не трогай, вряд ли она на твоего драгоценного великого княжича виды имеет. Зачем с визитом прибыла — вопрос, но точно не для замужества. Она не глупа, понимает, что ее тут никто не примет, за редким исключением.

— Вот как? — потерла висок Натали и прикрыла рот ладошкой, скрывая зевок. — А ты находишь ее привлекательной?

— Есть в ней некая харизма, — уклончиво ответил я.

Японочка красива, но Натали или Кати ей не уступают, в том числе и Софья с Мари, но каждая из дам хороша по-своему. Умны, эмоциональны, фигурки на загляденье, но между тем они все разные. Про характеры принцессы и великой княжны еще не готов говорить, но сила воли у них большая, как и стойкость. Изумительно держались на Дворцовой площади. О своих размышлениях не стал говорить вслух, Натали настроена против Минако. А вот о чем они беседовали втроем, когда мы с Максимилианом их в ресторане оставляли на некоторое время, баронесса говорить не захотела. Точнее, расплывчато ответила, что болтали на отвлеченные темы.

— Саша, а разве Кати к нам сегодня не придет? — неожиданно уточнила Сухарева.

— Сомневаюсь, — невозмутимо ответил девушке и мысленно вздохнул, не хотел так с Островской расстаться.

Осуждаю ли свою любовницу, вероятно, уже невесту чиновника из городской управы? Это ее выбор и мешать не собираюсь. Если на такой шаг пошла и чего-то испугалась, не стала бороться и сдалась, то уже ничего сделать не получится. Это как разбитая чаша, которую склеили. Вроде бы она восстановлена, но уже не такая привлекательная и надежная. Конечно, мы вполне способны остаться друзьями, даже украдкой встречаться, видиться урывками. Но кроме проблем это ничего не принесет, если не считать скоротечной радости. Хотя, время лечит и загадывать нельзя, как оно сложится.

— И ты к ней не пойдешь? Вы поссорились? — обеспокоено продолжила расспрашивать меня Натали.

— После того, как вас вдвоем оставил с раненым офицером, мы с Кати не виделись, — пожал плечами.

— Но ты что-то недоговариваешь! — указала на меня пальцем девушка, забыв об этикете.

— Можно подумать, ты ничего не скрываешь, — усмехнулся я. — Все, пойду спать и тебе советую, — сказал и направился на выход из гостиной.

Моя напарница успела задать еще пяток вопросов, быстро их проговорив, но отвечать не стал. Махнул рукой и подмигнул, а потом пошел в свои комнаты. Долго стоял под душем, а потом медитировал, но настроение не улучшилось. Не ожидал, что подслушанный разговор окажет такое негативное воздействие. Почему? Когда-то с дамами расставался легко, но не в этот раз. Уж не влюбился ли? Это я-то? Старый и прожженный циник, взобравшийся на вершину в своем прежнем мире. Или тут в дело вступают отголоски души моего предшественника? Возможно, уже ловил себя на мыслях и поступках, что раньше бы так не сделал. И все же, я прежний, умеющий подавлять эмоции и действовать расчетливо и с холодной головой. Хм, а бросился бы сломя голову на выручку малознакомым людям рискуя собственной шкурой?