— Да так, не бери в голову, — отмахнулась Кати.

Внимательно на нее посмотрел и мысленно вздохнул. Девушку какие-то сомнения и страхи преследуют. В этом ничего удивительного, за последние дни она пережила сильные потрясения. Сейчас же ей необходимо обрести душевный покой, но пока с отцом не все понятно. Если окажется, что он действовал заодно с Веденеевым, то это будет еще одним ударом. Мог ли Островский на такой шаг пойти? Не хочется в такое верить, но не удивлюсь. Каждый родитель для своего чада хочет лучшего, но не всегда такой подход приносит ребенку счастье. Отговорка, мол ты ничего не понимаешь, а мой жизненный опыт подсказывает, что поступать именно так, а не иначе далеко не всегда оправдывается. У каждого свой вкус и взгляды и с ними необходимо считаться. Матвей Андреевич за дочь всегда переживал, баловал и шел на поводу, однако, он не скрывал, что подыскивает ей партию и не сомневался в ее послушании.

— Так, сейчас я тебя покормлю, а потом спать уложу, — примирительно объявил и взял в руки тарелку с кашей и ложку.

— Саш, не хочу, — надула щеки Кати.

— Даже за меня ложечку не съешь? — улыбнулся ей. — Открой ротик, а потом сказку расскажу, как недавно на дуэли дрался за одну красивую и своенравную особу.

— Это кто такая? — спросила Островская и замычала, так как я проворно ей первую порцию каши в рот отправил.

— Жуй и глотай, — сказал и поправил ее выбившийся локон из-за уха.

— Ты плохой, — деланно нахмурилась Кати, — не хочу кашу, требую мороженого, — произнесла голосом капризного ребенка.

— Если будешь хорошей девочкой, то, так и быть, позволю тебе меня поцеловать, а мороженое завтра куплю. Договорились?

— И что с тобой делать?! — рассмеялась моя подруга, которой эта игра понравилась.

Хотя, думаю дело еще в том, что она проголодалась, тарелка быстро опустела. Чай девушка выпила, закусывая булкой с вареньем, а потом ее глаза стали закрываться.

— Саш, я пару минуток полежу. Хорошо? — сказала девушка и положила голову на подушку.

Мне даже на нее сон не потребовалось насылать, уснула мгновенно и стала улыбаться.

— Вот и хорошо, вот и молодец, — шепотом произнес я и поправил одеяло, укрывая строптивую пациентку.

Сам же вернулся на кухню и наскоро перекусил. Кашу есть не стал, сделал несколько бутербродов с сыром и колбасой, запив все это крепким кофе. Есть над чем поразмыслить, в том числе и поведение Софьи и Минако мне не очень понравилось. Как-то быстро великая княжна и принцесса нашли общий язык. С учетом того, что японочка себе на уме, то необходимо проверить, а не применила ли она какое-нибудь магическое воздействие. Или у нее такая харизма? Ведь сама вся чуть ли не светится от любопытства и доброжелательности. Беглое сканирование ее ауры и щитов не выявило ничего подозрительного. Но так ли это? Нельзя забывать про имеющиеся у Минако артефакты. Один веер чего стоит! Да и не испугалась она происходившего на Дворцовой площади. Удивлена была, с этим не поспоришь, но за себя могла постоять. От размышлений отвлек звонок.

— Натали, чего так долго? — открыл я дверь и увидел стоящего на пороге жандармского полковника собственной персоной. — Гм, Аристарх Викторович, какими судьбами? Или вновь меня арестовывать пришли?

— Александр Иванович, я бы с удовольствием, да улик никаких, — развел тот руками и усмехнулся в усы. — Нет, другая причина. Позвольте войти.

— Проходите, — посторонился я, а сам запустил диагностику.

Удивительно, но Сбруев пришел один, следовательно, он действительно захотел пообщаться. Однако, в гостиную полковник не пожелал идти, остановил меня жестом и сказал:

— На пару минут зашел, мои люди отыскали господина Островского и, по предварительным данным, он в плохом состоянии. Не желаете составить мне компанию и его увидеть?

— Что с ним случилось? — уточнил я.

— Пока мало что известно, — поморщился полковник. — Доложили, что целители его осмотрели, но заключение не вынесли.

— Только записку напишу, чтобы Екатерина Матвеевна не переживала, когда проснется, — медленно произнес, мысленно сетуя на то, что Натали где-то задерживается.

Наверняка разговорил ее Штерн или у Вертлугиных чаи гоняет, а может ее Максимилиан где-нибудь перехватил и сейчас развлекает. Баронесса успокоилась и посчитала, что все закончилось благополучно.

— Я готов, — через пару минут вернулся к Сбруеву, дожидавшемуся меня в прихожей. — Далеко ехать?

— На окраину города, карета ждет, — задумчиво произнес Аристарх Викторович, а потом уточнил: — Правильно понимаю, что Екатерине Матвеевне ничего не угрожает? Она, если не ошибаюсь, сейчас спит.

— Верно, госпожа Островская преодолела воздействие принуждающей магии, — ответил я, отметив про себя, что у жандарма сильно развита диагностическое сканирование.

В дороге большей частью молчали, каждый размышлял о своем, да и тряска на большой скорости не располагает к беседам. Правда, время от времени ловил на себе изучающий взгляд Сбруева и ощущал попытки его магии прощупать выставленные мной щиты.

— Ваше высокопревосходительство, прибыли, — доложил заглянувший в карету возница.