— Наверное, их призрачный лут уже отправился в призрачный магазин, — пошутила Лилит. — Или на призрачную биржу. Акции призрачных компаний сейчас в тренде.

— Твои шутки все чернее и чернее, Лилит, — проворчал Гром, пиная ногой кучку пепла. — Прямо как эта Бездна.

— А что ты хотел? — парировала Лилит. — Когда постоянно окружен трупами и призраками, вольно-невольно начинаешь думать о вечном.

— Может, хватит философствовать? — прервал их перепалку я, ощущая, как черный куб, который я достал, начинает вибрировать сильнее. — Мне кажется, мы близко.

Руны на кубе пульсировали ярче, указывая направление. Я повернулся и увидел его. Он был огромным. Вдалеке, сквозь серую дымку тумана, проступали очертания древнего храма, построенного из черного, словно обсидиан, камня. Храм был полуразрушен, его стены были покрыты трещинами и мхом, а крыша частично обвалилась, но даже в этом запустении чувствовалась его былая мощь и величие.

— Вот он, Алтарь Забвения, — тихо произнесла Аранэя, с благоговением глядя на храм. — Чувствуете эту энергию?

— Ага, — кивнул Гром, сглатывая. — Чувствую. У меня даже топор дрожит.

Мы двинулись к храму, осторожно ступая по разбитой каменной дороге, которая вела к его входу. Туман вокруг нас сгущался, превращаясь в молочно-белую пелену, сквозь которую едва пробивался свет.

— Будьте осторожны, — шепотом сказала Лилит.

Чем ближе мы подходили к храму, тем гуще становился туман, а тишина — все более давящей. Даже Гром, обычно не склонный к лирическим отступлениям, притих, нервно постукивая топором по набедреннику.

Внезапно Аранэя, идущая впереди, резко остановилась.

— Ловушка, — прошептала она, указывая на каменные плиты дорожки, ведущей к храму. — Смотрите.

Приглядевшись, я заметил, что некоторые плиты покрыты тонкой сетью трещин, словно под ними что-то двигалось.

— И что будем делать? — спросила Лилит, нахмурившись. — Обходить?

— Не думаю, что у нас есть выбор, — ответила Аранэя. — Эта дорога — единственный путь к храму.

— Ладно, тогда пройдем осторожно, — предложил я, вызывая «Ментальную броню». — Если что, я нас прикрою.

Мы двинулись дальше, ступая медленно и осторожно, внимательно осматривая каждую плиту перед тем, как наступить на нее. Сердце колотилось в груди, а в горле пересохло от напряжения. Я периодически накидывал заклинание на каждого члена группы. Манна расходовалась неимоверными темпами. Склянки с манной сокрощались.

И в этот момент одна из плит под ногами Грома с треском проломилась, и из-под нее вырвались длинные, костлявые руки, схватив его за ноги.

— А-а-а! — заорал Гром, падая на землю. — Помогите!

Из пролома в дороге вылезло существо, похожее на гигантского, раздутого паука, только вместо лап у него были человеческие руки, а вместо головы — череп с пылающими глазницами.

Опять? Серьезно? Пауки? Ну почему не костяной великан или дракон?

[Системное сообщение: ] Внимание! Вы столкнулись с Костяным Пауком!

[Системное сообщение: ] Уровень противника: 110.

— Мать моя эльфийка… — прошептала Аранэя, с ужасом глядя на монстра. — Что это за тварь такая?!

— Неважно! — крикнул я, уже обрушивая на паука волну ментальной энергии. — Атакуем!

Мой «Ментальный кнут» ударил монстра по голове, заставив его заскрежетать жвалами. Лилит послала в него стрелу, окутанную зеленым пламенем, а Аранэя, словно тень, промелькнула рядом и вонзила кинжалы ему в бока.

Но паук был силен. Он отмахнулся от нас, словно от назойливых мух, и схватил Грома еще одной парой лап, поднимая его над землей.

— Ну все, мне конец! — завопил Гром, болтаясь в воздухе. — Прощайте, ребята! Передайте моей маме, что я ее любил…

При этом он умудрялся махать своим топором по костяному туловищу монстра.

— Не паникуй, Гром! — крикнул я. — Мы тебя вытащим!

— Да, только не понятно, в каком виде! — прокричала Лилит, отпрыгивая от плевка ядовитой слюны, которым паук одарил ее за огненную стрелу.

Я сконцентрировался и направил всю свою ментальную энергию на паука, пытаясь… запутать его. Заставить его видеть не Грома, а… что-нибудь страшное. Ужасное. То, от чего он сам бросится бежать.

И внезапно я понял, что мне это удается! В разуме паука промелькнул образ гигантской женщины-паука, с восемью красными глазами и острыми, как бритвы, жвалами. Она была ужасна, отвратительна. Мне даже почудился ее запах. От нее исходило такое амбре, такой запах тлена и разложения, что меня самого чуть не вывернуло наизнанку.