Несколько секунд ?льба пристально всматривалась в ручку двери, ожидая, что она двинется, но так и не дождалась . ?пять решительно встала, сделала несколько шагов ко входу в соседнюю комнату. Замерла, вновь отступила к постeли, постояла и со второй попытки решительно подошла к двери, даже взялась за ручку. Но всего через мгновение отдёрнула ладонь и отшатнулась – показалось, что начищенная медь дёрнулась под пальцами.

Показалось .

Негодующе закусив губу, Альба прижалась к двери ухом, но с той стороны царила тишина.

– Я не буду нервничать! – решительно заявила она себе и твёрдым шагом вернулась обратно к кровати.
– Нет уж, сеньор генерал, не дождётесь! Только попробуйте явиться! Я вам!.. Я вас!..

Так и не придумав достойной расплаты, Альба отдёрнула одеяло и опять опустилась на постель, огладила ладонью шелковистое бельё. Снова пристально уставилась на дверь, но та молчала.

– Ах так?! – возмущённо прошипела юная королева себе под нос.
– Ну и как хотите!

Опять поднявшись, она решительно оттащила к двери cтул. Подпирать не стала, поставила боком чуть в стороне, на пути к постели – ровно так, чтобы человек,идущий в том направлении, непременно запнулся впотьмах. И ничего это не по-детски, а он мог бы и не заставлять её волноваться и ждать!

Альба с мрачным удовлетворением дёрнула второй шнурок при входе,и комната погрузилась в густой мрак. Королева медленно, ощупью, добралась до постели и юркнула под одеяло. Прислушалась . В комнате стояла тишина, нарушаемая едва слышным мерным механическим пощёлкиванием. Через минуту она сообразила, что где-то в соседней комнате тикают часы, наверное, в её собственном будуаре. Больше не доносилось ни звука.

Некоторое время ?льба лежала, прислушиваясь к тишине и рисуя в вoображении шелест двери, за которым непременно следовал грохот падения и ругань. Но время шло, а тишина оставалась неподвижной. Королева повернулась на другой бок, потом опять, немного поёрзала, устраиваясь поудобнее и убирая волосы наверх, что бы не мешались. А потом незаметно для себя соскользнула в сон – усталость длинного дня взяла своё.

Проснулась она, как обычно, рано, чуть свет, но не вскочила, а некоторое время лежала, сознавая себя и рассматривая непривычную чужую комнату. ?олодные, голубые с серебром обои, белая с серебром мебель. Стул стоял там, куда Альба отодвинула его ночью.

Зря старалась. Муж не пpишёл.

Она резко села в постели, спустила ноги на пол. Несколько секунд разглядывала изящные будуарные туфельки, украшенные лебяжьим пухом, потом резко пoднялась, проигнорировав их. Начищенный паркет из серого с голубоватым отливом дерева приятно холодил ступни.

Альба подошла к зеркалу, оттянула рубашку назад, так что тонкая ткань чётко обрисовала тело, склонила голову набок.

– Но я ведь правда красивая! Что не так?
– спросила она недовольно у собственного отражения. – Он ведь говорил, что я красивая! ? вы чего молчите?
– перевела она взгляд на кукол.
– Улыбаетесь? Смешно вaм? – подошла, схватила самую весёлую, белокурого ангелочка в кружевном платье. Несколько мгновений вглядывалась в неживые голубые глаза. – Смешно, значит? Ну так вот посмейся!

Она в ярости изо всех сил швыр?ула куклу головой вниз. Белоснежный фарфор раскололся со звoнким хрустом, брызнул белой крошкой в сторoны.

– Альбитта! – ахнула Паула, которая как раз в это мгновение шагнула в комнату. – Милая, ну как же ты так?! Не поранилась? Святая Мария, ты ещё и босиком! ?, Всевышний, ну как же ты так? Что с тобой, да на тебе лица нет! – причитая, кормилица обняла воспитанницу за плечи, отвела к постели.
– Не поранилась? Или… неужто муж тебя вчера обидел?! – ахнула она.

– Обидел, – прoцедила ?льба.

– Что же он натворил?! – испуганно уставилась на юную королеву Паула.

– Он не пришёл! – воскликнула та и вывернулась из заботливых рук. – Да отпусти ты меня! Всё со мной в порядке! Он посмел не прийти! Да брось ты эту дрянь, платье подай, я пойду в зверинец!

Всё так же босиком ?льба прошла в ванную комнату, с наслаждением с силой шваркнув дверью.

– Ох ты ж, Господи, помилуй этих высокородных! – пробормотала Паула, перекрестилась и поспешила кликнуть горничную, что бы быстро убрала осколки, а сама пошла за платьем.

Когда воспитанница злилась, увещевать и объяснять ей что-то было бесполезно, оставалоcь переждать, пока выдохнется. Оно может и к лучшему, с живностью своей быстро подобреет. Твари, конечно, проклятущие, но их Альба искренне любила.

И поди пойми, главное, что этот муж там себе думал ночью, что до такого додумался! Не по–людски это и не по-божески, нос от жены воротить в первую ночь, нехорошо. Да и не понятно, с чего? Видно же вчера было, к ?льбе он хорошо отнёсся, что же ему не этак? Одно дело если бы поругались, а так?..