— Что здесь происходит? — с недоумением спросил мистер Харрис.

— Мне это тоже интересно. — невозмутимо отозвалась жена.

Виктор зашёл внутрь комнаты, подошёл к кровати, отогнул одеяло.

— Это кто? — ткнул он пальцем в спящего мужчину.

— И я бы хотела это знать, — опять спокойный ответ от жены.

— Всё же и так ясно! — подала противный голос бабка. — Она тебе изменила! Неблагодарная тварь!

Кормилица кинула ещё пару злобных фраз. Только вот Виктор никак не прореагировал. Он видел абсурдность провалившейся ловушки.

— Мои самокрутки. — ответила Джилл на немой вопрос мужа. — Травы, содержащиеся в них, нейтрализовали действие снотворного. Да, милый, — вздохнула она, — чистая случайность. Я буквально по лезвию бритвы проскочила. А то бы отправилась сейчас вслед за второй женой.

— Что ты несёшь! — вопила бабка. — Какое ещё снотворное! Ты изменила! Ты — грязная шлюха! Я требую немедленно привести приговор в исполнение.

Виктор ничего на это не ответил. Зато заговорила Джилл.

— И как всё вроде неплохо продумано. Моих верных служанок нет — небось, заперты где-то в подвале. Виктора в замке тоже не было — что дало возможность подговорить других работников и протащить в мою спальню это вырубленное тело. Дело за малым — обличить неверную жену. Только… Веста, ну неужели у вас совсем нет фантазии? Подобным образом вы уже избавились от второй жены! Неужели для меня нельзя было придумать что-то своё? Что-то особенное? Лично для меня? А вы устроили банальный повтор.

— Ты изменила… — снова прошипела кормилица, но уже не так уверенно.

— В собственной спальне изменила? Я, по-вашему, дура? — Джилл встала с кресла и переместилась поближе к мужу. — Я часто летаю на аэроскейте за пределы крепости. И если бы мне понадобилось изменить, неужели я не выбрала бы для этого место вне защитных стен?

Тем временем тело на кровати зашевелилось. Вероятно, дым от самокрутки нейтрализовал действие снотворного и у подкидыша. Мужчина открыл глаза, мигом заметался по кровати, ничего не понимая. Вдруг его взгляд упал на хозяев. Он аж весь затрясся. Сполз с матраса, упал на колени, молитвенно сложил руки и обратился почему-то к Джилл.

— Юнико! — сбивчиво произнёс мужчина. — Госпожа Юнико! Простите своего раба! Не гневайтесь на меня, не губите!

И подкидыш принялся быстро совершать земные поклоны.

Речь и внешность мужчины как у выходца из простого народа. Плюс обращение "Юнико". Обычные люди по-прежнему считали Джилл божеством. Благоговели, робели и падали ниц при одном её появлении. Вид непрерывно кланяющегося мужчины выдавал в нём именно такого простого человека. На любовника знатной леди подкидыш никак не тянул.

— Говоришь, сыворотка правды эффективнее пыток? — обратился Виктор к Джилл.

— Конечно! — подтвердила она. — К тому же пытать обычной пыткой этого несчастного — жестоко. Он жертва чьей-то грязной игры, как и я. А наказывать невиновного — это как-то неправильно.

— Нет!!! — заорала бабка. — Пытать! Обоих! Немедленно! Сын мой, тебя обманывают самым бессовестным образом! Не верь им!

Она орала ещё что-то подобное, но никто не слушал. У Виктора были свои глаза. И эти глаза всё сами видели.

Конечно же позже провели расследование. Служанки Джилл, как и предполагалось, нашлись запертыми в одном из подвальных помещений. В еде, которую подавали на ужин для госпожи, обнаружили следы снотворного. Подкидыш, найденный в кровати, оказался простым плотником, который пришёл в тот вечер в местную харчевню пропустить рюмочку, а дальше вообще ничего не помнил. Никаких доказательств измены леди Джильды, как и ожидалось, не нашлось. Расследование полностью оправдало её честь как перед мужем, так и перед общественностью.

Только вот… Доказательств причастности ко всему этому дамы Весты тоже не обнаружили. Ещё бы! В замке все подчинялись ей. Естественно, она сумела замести следы.

Однако Виктор не верил в её невиновность. Впервые в жизни он засомневался в безгрешности своей кормилицы. Не предъявив ей обвинение официально, лорд запретил ей появляться перед его глазами. Нет, выгнать — он её из замка не выгнал. Но теперь Веста жила обособленно в своих комнатах и не смела показывать нос.

Наконец-то завтраки, обеды и ужины чета Харрисов проводила вдвоём. Да и так в течение дня бабка не надоедала.

Только вот… В глазах Виктора снова поселилась грусть. А Джилл невыносимо было видеть его таким.

— Милый, что с тобой? — пыталась она вывести его на разговор. — Что тебя мучает? Это из-за Весты?

— Да, из-за неё, — ответил муж и тяжело вздохнул. — Пойми, я ведь люблю её. Да, я давно понял, что вы не ладите. Но ведь она мне как мать! Я не могу просто взять — и вычеркнуть её из своей жизни.

— Ну не вычеркивай. Ограничил с ней общение — и замечательно. Нет, мне бы конечно хотелось, чтобы ты её отослал куда-нибудь. В хороший роскошный дом, безусловно. Но чтобы она жила отдельно. Так бы было лучше для всех. Однако, если ты пока не готов на такой шаг — то и не надо. Пусть всё как есть остаётся.