— Вам помощь не нужна? — спросил он осторожно, гремя чашками на подносе. — А я вот кофе с шоколадом принес. Бельгийским, между прочим. Нам один крупный клиент подарил целую коробку в качестве презента за хорошую работу, — понес какую-то чушь в явном желании отвлечь их от скандала.

Завернувшись, Андрей закрыл лицо ладонями, а Оксана ощутила неловкость.

Дурацкая ссора, не стоящая выеденного яйца, вновь показала глубину образовавшейся пропасти между ними. Если не разобраться с ней в ближайшее время, то она станет шире и глубже. Конца и края не будет их ругани, что, так или иначе, заденет Стаса.

Она попинала носком туфельки ковролин, затем уставилась на кремовый ворс. Между делом невольно отметила, как хорошо тот вписывается в общий интерьер кабинета. Да и дизайн ей тоже пришелся по душе, хотя здесь ничего удивительного. У Андрея всегда был отменный вкус на вещи, и он отличался редкой аккуратностью в обращении с ними.

Педант и в Африке педант, кроме случаев, когда эмоции превалировали над разумом.

— Кусочек, — выдала Оксана безмятежно. — Мне больше нельзя, иначе отеку и на камерах расползусь вширь.

— Какие глупости. У вас прекрасная фигура, — растекся патокой Юся, влетая с грациозностью балерины в кабинет. — В одном из ваших фильмов я неустанно любовался… Э-э-э… Впрочем, неважно. Что-то я заболтался.

Он смутился под гневным сопением Андрея, поставил поднос на стол и шустро растворился в приемной. После того как прикрыл за собой дверь. Опять наступила тишина, которую первой нарушила Оксана.

— К психологу надо записываться заранее. Судя по словам Зои Федоровны, там очередь, — она подошла к столу и пристроилась неподалеку от Андрея. — У меня пока нет съемок, так что я более или менее свободна.

— Расчищу расписание в ближайшее время, — он с бурчанием отнял ладони от лица.

— Ты и правда вернешь мне роль?

— Да.

— Не надо.

Андрей с недоверием и некоторым возмущением уставился на вздернувшую нос Оксану.

— Что? — она пожала плечами.

— Ты самая невыносимая женщина из всех, — процедил он и вдруг добавил: — И знаешь…

— М-м?

— Кажется, я понял, почему так и не забыл тебя.

Хорошие сыновья любят своих матерей. А если матери живут далеко, лучше в другой стране, то они любят их сильнее.

Именно так всегда считал Андрей. И совершенно не зря, ведь Кристина Николаевна Радова сейчас напомнила ему, почему в восемнадцать лет он съехал от родителей на другой конец Москвы. Как, собственно, и его братья.

— Мой милый Андрюша, которого я носила девять месяцев, рожала восемь часов и растила с чётким пониманием, что такое ответственность. Скажи маме, Андрюша, в какой период становления юности тебе отбило мозги, что ты бросил своего ребенка?!

Он потер ухо и молча проглотил возражения.

Во-первых, Кристина Николаевна никогда бы их не восприняла всерьез. Во-вторых, в его ситуации бессмысленно оправдываться, поскольку мать во всем права. Это подтверждало и лаконичное молчание отца, сидящего хмурой тенью в кресле, и собственное желание побиться головой об стену.

Хотя последнее больше связано с метаниями по поводу Оксаны.

Андрей так и не понял: нужна ей роль или не нужна. Звонить ли Ярославу Марсельевичу, чтобы тот помог с решением вопроса или нет? Пустить все на самотек, а потом разбираться с невысказанными обидами?

Все-таки сложно понимать женщин.

— Ты его хотя бы оформил документально на себя? — задала вопрос Кристина, и Андрей очнулся от раздумий.

— Кого? — он растерянного покосился на мать.

В ответ она закатила глаза, повернулась к мужу и развела руки в стороны.

— Вот как с ним разговаривать? — поинтересовалась Кристина у него.

— Никак, — отшутился отец Андрея. — Что теперь попусту воздух сотрясать? Надо с внуком знакомиться и его матерью. И параллельно заниматься документами на установление отцовства.

В просторном кабинете Сергей Константинович Радов был единственной умиротворенной фигурой, помимо нефритовой статуи Будды, украшавшей одну из полок в шкафу. Остальные присутствующие, включая братьев Андрея, периодически нервно потирали ладони и постукивали ногами по паркету. Или ходили туда-сюда, как их мать.

Миша крутил между пальцев стилус, Влад делал вид, будто изучал отцовские книги. Хотя за годы, что они провели в родительском доме, братья запомнили все корешки. Каждую вмятину и драную страницу пыльных фолиантов.