При взгляде на сына у Андрея в голове самопроизвольно заиграла известная песенка из старого-старого мультфильма про обезьянок. Один в один его ситуация. Прошло всего два часа, как они вернулись после бассейна и детского кафе, а неуемная энергия Стаса бурлила внутри него, словно магма в жерле вулкана.

Наивные представления о собственном ребенке, которые Андрей лелеял с момента их первого совместного вечера, разбились вдребезги. На деле Стас оказался не таким уж послушным, как он считал.

Маленький демоненок, вселившийся в его вежливого и культурного ребенка, исследовал в квартире каждую щель. Забирался на тумбы, совал нос во все комнаты. Скатился по перилам, и уже внизу Андрей едва поймал его в полете!

Но угроза расквасить нос не остановила познавательный инстинкт в Стасе: он вывернулся ужом из рук отца и кинулся на второй этаж, чтобы попрыгать на всех кроватях. Потом залез в просторную гардеробную, застрял между полками и истошно вопил о помощи.

К середине вечера у Андрея дергалось веко, раскалывалась голова, тряслись руки и рвался из груди яростный рык. А Стас, будто почуяв настроение отца, моментально завязал с пакостями и шалостями. Он внимательно проследил за ним с дивана, на котором скакал минуту назад, затем послушно сел, коснулся панели на подлокотнике и включил канал с мультфильмами.

— Не двигайся, — указал на него Андрей.

— А ты куда? — заинтересованно склонил голову Стас.

— Работать!

Еще пару часов назад он надеялся, что за вечер посмотрит присланные Юсей документы на подписание и прочтет несколько важных писем от клиентов. Андрей думал, что после водных процедур и плотного ужина Стас быстро уснет. Но куда там. У него включилось второе дыхание, и теперь он пышил энергией за несколько километров.

Михаил просил о помощи, но, вспомнив его гадкую усмешку, Андрей мысленно послал брата на три веселых буквы. Следом в голове всплыли наставления родителей: материнские шутки и отцовские замечания.

Нет бы послушать их тогда или о помощи попросить… Вместо этого Андрей поспорил с семьей и заявил на всю парковку:

«Я сам со всем справлюсь!»

Кристина махнула рукой, а Сергей понимающе покивал и разрешил звонить в случае чего. Стоило бы, но развитое эго и упрямство задавили голос здравого смысла. Андрей по-прежнему рассчитывал на собственные силы.

Отец он, в конце концов, или не отец? Неужели не справится со своим отпрыском?

— Вот и сиди, — буркнул под нос и отправился в кабинет.

В коридоре он запнулся о сумку с мокрыми вещами, а потом наступил на треклятую поющую косатку. Дурацкая игрушка завопила на всю квартиру, и Андрей усилием воли подавил рвущийся крик отчаяния. Он досчитал до десяти, набрал в грудь побольше воздуха, закрыл глаза и запрокинул голову к потолку.

— Так, — пробормотал тихо, — все нормально. Просто маленькие неприятности, ничего ужасного и…

Ступня попала прямо на робота из конструктора, и ногу пронзила острая боль.

— С-с-су-у... — пропищал Андрей и с ненавистью отбросил игрушку подальше. По всему коридору разлетелись разноцветные детальки.

Закатив глаза, он сделал мысленную пометку сказать Стасу, чтобы все убрал. Строго и расстановкой, как положено истинному авторитету в семье. А если не послушается, то будет наказан. Строго.

Едва Андрей устроился с комфортом и кофе за столом в кабинете, как за дверью раздалось подозрительное шуршание. Стараниями Стаса с писком включился робот-помощник, который принялся за уборку. Его шум то и дело отвлекал от чтения документов, взгляд безостановочно убегал со строчек к тонкой щели, откуда доносились звуки.

Пальцы побарабанили по дубовому столу, когда следом подключилась система климат-контроля и домашний компьютер. Бодрым голосом ИИ сообщил, что Стас чувствовал себя хорошо, показатели здоровья у него находились в пределах нормы, а активность в положительной динамики.

— Лучше бы она отрицательной была, — буркнул Андрей и вновь переключил внимание на документы.

А через пять минут в проеме показалась рыжая макушка.

— Папа, а что такое моральный вред?

— Физическое или нравственное страдание, — на автомате ответил он, пока пролистывал на цифровом экране страницы договора.

— Хм… — протянул Стас, затем исчез.

Еще через десять минут он вернулся с ультрапланшетом в руках, стилусом и таким видом, как будто его страшно озаботила какая-то проблема.

— Если ребенка отшлепали — это физическое или нравственное страдание? — начал издалека.

— Физическое, — откликнулся Андрей.

— А обозвали?

— Нравственное.

— И что за это будет? — хитро поинтересовался Стас.

— Ремнем по заднице, если не отстанешь! — психанул Андрей и в ответ получил обиженно выпяченную губу.