В 6.00 сигнальные флаги на мачте флагманского авианосца "Акаги" взлетели до клотика и опустились. Прощальные взмахи рук и фуражек, напутствия, тонущие в грохоте моторов. Оглушительно ревя, самолеты срывались с полетной палубы и исчезали в предрассветных сумерках. Только по огням можно было следить за их построением...

Один за другим с палуб шести авианосцев в воздух поднялись 183 самолета. Кружась над кораблями, они строились в походный ордер и исчезали за южным горизонтом.

Для адмирала Кусака было страшным нервным напряжением следить за взлетом самолетов в условиях почти штормовой погоды. Внезапно наступившая тишина и облегчение чуть не сломали его. Он потерял контроль над собой, дрожа, как лист. Адмирал был очень удивлен, поскольку всегда гордился своими знаниями "бусидо" и "кендо" (Путь меча), знаниями, которые всегда помогали человеку сохранять спокойствие именно в подобных ситуациях. Кусака устало опустился на палубу - вероятно, он думал, что в кресло - и стал медитировать, зовя на помощь Будду. Он полностью пришел в себя, когда самолеты скрылись в южном направлении.

А в мирно спящем Перл-Харборе, к которому неслись сквозь предрассветную мглу армады японских бомбардировщиков, единственным признаком жизни была одинокая легковушка, ехавшая по дороге в порт. Пожилая домохозяйка везла своего мужа на работу. Миссис Блэкмор проехала через главные ворота порта мимо часовых морской пехоты, проверивших пропуск на ветровом стекле ее машины, и вырулила к пирсу, где обычно швартовались вспомогательные суда. Уилльям Блэкмор, проработавший 16 лет на вспомогательных судах флота, в настоящее время был старшим механиком буксира "Косанква". Он спешил на свое судно, которое в 6 часов утра должно было выйти в море, чтобы встретить транспорт "Антарес" и принять от него баржу, буксируемую из Пальмиры. Когда Блэкмор выходил из машины, первые лучи солнца осветили ряды стоявших без каких-либо признаков жизни боевых кораблей, придав им какой-то сверхестественно-призрачный вид.

– Такого сонного царства, - заметила Блэкмору жена, - я, кажется, не видела никогда.

– Ты бы вообще удивилась, если бы знала, что здесь творится, - весело ответил ей муж, прыгая на борт своего буксира.

"Косанква" вышел из порта через длинный, узкий канал, пройдя сквозь все еще открытые ворота в противолодочном заграждении, которые теперь решили не закрывать до возвращения буксира. Было 6 часов 30 минут утра. Транспорт "Антарес" уже находился в видимости, буксируя баржу примерно в 100 метрах за собой. Примерно в миле от них маячил эсминец "Уорд", а летающая лодка "Каталина" патрульной авиации флота кружилась над ними, что-то высматривая внизу.

Рулевой "Уорда" матрос Рейнбиг также увидел нечто необычное. Когда "Антарес", появившись с юго-запада, пересек курс эсминца, рулевой внезапно заметил странный черный объект, казалось бы, привязанный к буксирному концу между "Антаресом" и его баржой. Эсминец находился примерно в миле от транспорта, и Рейнбиг указал на подозрительный объект вахтенному сигнальщику старшине Гирину.

Взглянув на объект в бинокль, старшина сразу же увидел, что тот не висит на перлине (перлинь - пеньковый корабельный трос толщиной от 10 до 15 см по окружности), а просто находится на одной линии с ним. В действительности, объект находился в воде далеко в стороне от "Антареса". Сигнальщик доложил об этом вахтенному офицеру лейтенанту Гепнеру, который, поглядев в бинокль, сказал, что это, по всей видимости, буек и ничего больше, но все-таки следует за ним понаблюдать. Продолжая наблюдать за объектом в бинокль, лейтенант минутой позже заявил, что это, по его мнению, рубка подводной лодки. Объект двигался на пересекающемся курсе с "Антаресом", как бы желая пристроиться позади баржи. В этот момент над ним стала кружиться патрульная "Каталина", у которой, вероятно, черный объект также вызвал подозрение. Вахтенный офицер решил снова вызвать на мостик командира эсминца.

Услышав крик "Командира на мостик!", Аутбридж спрыгнул со своего диванчика в штурманской рубке и появился на мостике, кутаясь в японское кимоно. Едва взглянув на подозрительный объект, он приказал пробить боевую тревогу. Было 6 часов 40 минут.

В кубрике под полубаком второй за последние три часа сигнал боевой тревоги сорвал с койки матроса Сиднея Нобля. Борясь со сном, он натянул рабочие брюки, сунул ноги в ботинки, не надев носков, накинул форменку и помчался на свой боевой пост.

Старшина-комендор Луис Гернер немного задержался внизу, задраивая люк, ведущий к шпилевым машинам, а затем кинулся за остальными на боевой пост. Комендоры уже разворачивали орудие No 1 на носу, наводя его на рубку неизвестной подводной лодки.

На корме младший лейтенант Хейни готовил к бою орудия No 2, 3 и 4, крича комендорам, чтобы те обеспечили подачу боеприпасов. Его беспокоило орудие No 3 - заряжающий матрос Эмбрус Домежелл находился на вахте в качестве рассыльного. Но с первыми звуками боевой тревоги тот бросился к орудию, открыл замок и с трехдюймовым снарядом в руках ждал, когда остальные комендоры присоединятся к нему.

– Полный вперед!
– скомандовал Аутбридж, и старенький "Уорд" рванулся к цели, за пять минут доведя скорость с 10 до 25 узлов.
– Лево на борт! приказал командир рулевому.

Корпус эсминца постройки 1918 года отчаянно заскрежетал и завибрировал в крутом развороте влево. Аутбридж направил корабль между баржой и рубкой подводной лодки, имея теперь цель справа по носу примерно в 400 метрах.

В этот момент, видимо, проснулись на "Антаресе". Его прожектор замигал, запрашивая, что случилось? На транспорте полагали, что эсминец гонится за ними.

Кружащаяся над ними "Каталина" сбросила две дымовых шашки, чтобы обозначить место подводной лодки.

Пилот летающей лодки лейтенант Билл Тэннер руководствовался самыми добрыми побуждениями. Он первым обнаружил подводную лодку, находясь в обычном предрассветном патрульном полете. Он знал, что в этот район американским подводным лодкам запрещалось заходить без эскорта, и его первой мыслью было, что лодка терпит бедствие.

Затем - Тэннер увидел, что к лодке устремился "Уорд". Летчик быстро снизился и сбросил дымовые шашки. По его мысли они должны были помочь "Уорду" при спасательных работах. Больше Тэннер ничем не мог помочь терпящим бедствие.