Бросить всё, как есть — Тайя там не выдержит. Загнётся. Она слишком ранимая и чувствительная. Ещё и беременная. Без поддержки…

Время шло, уже стемнело, а она всё летала и летала между деревьями. Противное щемящее чувство никуда не ушло. Наоборот. Оно выросло и мучило её всё сильнее и сильнее. По её вине, по недосмотру Тайя теперь в беде. И с этим нужно что-то делать. Что именно — она понятия не имела.

От мысли, что Тайе сейчас плохо и страшно, становилось не по себе.

В общем, что делать, когда делать нечего? Джилл, без плана, без идей, даже без каких-либо мыслей, решила сама отправиться на выручку. В конце концов, что она теряет? Всё и так плохо.

Джильда пришла к Мелине. Рассказала, что она от неё хочет. Знахарка без лишних расспросов дала ей сыпучий порошок и пузырёк с жидкостью.

На следующее утро волосы Джилл уже не горели огнём. Обычные невзрачные пряди тусклого русого оттенка падали ей на плечи. Золотые глаза тоже больше не искрились. После выпитого пузырька их цвет изменился на светло-карий. Девушка оглядела себя в зеркало. Сейчас, в обычном тулупе бедняка, в ней никто не признает госпожу. Она совсем на себя не похожа.

Джилл раздала указания слугам. Хотят или нет, но некоторое время им придётся справляться без неё.

И, ничего никому не объясняя, девушка отправилась в город. Нашла в Лидоне парочку фанатиков — их много ходило по улицам, и пристала к ним со спором о догматах веры. То, что говорила Джилл, основывалось на книге Истины и обличало заблуждения фанатиков. Естественно, не прошло и десяти минут, как смелую и через чур умную девушку схватили и поместили в специальный закрытый фургон, предназначенный для перевозки нарушителей в работный дом.

В фургоне не было окон, да и сидений тоже не было. Тусклый свет попадал через дверные щели. Его катастрофически не хватало для того, чтобы осмотреться. По глухим редким всхлипываниям можно догадаться, что в машине ещё люди. Сколько и кто они — не понятно, слишком темно. Хотя… Что гадать? Пленники это. Узники Ордена, дорога которым теперь в работный дом.

Машина стояла на месте. Вероятно, в течение дня сюда постепенно сваливали несчастных схваченных горожан, а вечером, собрав урожай, отправляли уже всех скопом.

Действительно, как только свет из щелей почти перестал попадать — на улице стемнело, автомобиль двинулся в путь.

Ехать не столь долго, сколько неприятно. Джилл, как и остальные пленники, находилась на полу. Машину постоянно трусило, и каждый толчок чувствовался всем телом. Узники сидели молча. Ни ранее, ни сейчас — никто не хотел друг с другом разговаривать.

Их доставили к какому-то мрачному пятиэтажному зданию из тёмного камня. В темноте не получилось осмотреть двор. Людям приказали выйти из фургона. Далее сектанты в тёмно-коричневых балахонах передали пленным следовать за собой. Их завели в здание. Внутри ничем не лучше, чем снаружи. Хмурые серые бесконечные коридоры, разве что света побольше.

Группу пленных привели в холл — чуть более просторный, чем обычные переходы. Здесь людей разделили на мужчин и женщин и развели в разные стороны. Разделение по половому признаку существовало и в этом здании. Что, в принципе, логично. Группа Джилл проследовала на женскую половину. Здесь даже надсмотрщицы — дамы. В качестве карательных инструментов у каждой "леди" в коричневом балахоне по хлысту. Однако применять они их не спешили. Всё происходило довольно мирно. Вновь прибывшим выдали форменную одежду — такие же коричневые платья-балахоны, что и у обычных представительниц Ордена. Только платки раздали светлые — у обычных сектанток тёмные головные уборы. У представителей Ордена принято покрывать волосы.

Потом всю группу новеньких погнали в душевые. После гигиенических процедур всех заставили переодеться в форменные коричневые платья и повязать платки.

Затем их привели в просторную комнату. Хмурый полумрак разбавлялся тусклым светом настенных ламп. Окна были, но на улице темно, и разглядеть, что там и как снаружи не получалось. В помещении уже находились другие женщины в белых и тёмных платках. Все стояли молча. Нужно сказать, в работном доме, а это был именно он, вообще не особо кто разговаривал. Даже смотрительницы часто общались при помощи знаков, а не слов.

Когда группа новеньких вошла в комнату, их попросили рассредоточиться по площади, чтобы каждый стоял удобно, никого не толкая и не пихая. Пленники, естественно, послушались. Как только всех расставили, одна из смотрительницы вышла вперед на небольшое возвышение, взяла в руки книгу, раскрыла её и принялась читать текст монотонным голосом. Джилл без труда узнала в словах молитвы Истине. Только здесь присутствовали самовольные вставки, частенько искажающие смыл. Во истину, ложь, смешанная с правдой в разы хуже, чем просто ложь. Когда к вымыслу примешиваются достоверные данные, пойди разбери, где правда.