Только как заставить тётку говорить? Пытать бесполезно, да и Виктор не позволит. Сыворотка правды? Возможно, но для этого нужно, чтобы Веста хотела говорить. Опять-таки бабку необходимо будет поймать, запереть и заставить. А это снова насилие. Виктор на это не пойдёт никогда. Остаётся её добрая воля. Можно попытаться выставить ситуацию в дурном свете. Объяснить кормилице, что если она всё про Марину не расскажет, первая леди её больше навредит всеми любимому мистеру Харрису. Да, пожалуй привязанность кормилицы к Виктору — единственная лазейка, чтобы её разговорить.

Только вот прежде чем решать вопросы с Вестой, нужно разобраться с Виктором. А то вообще непонятно, останется она замужем или нет. Ну тут ничего не поделаешь. Только ждать.

И Джилл ждала. Каждый день вставала с надеждой, что что-то изменится, что Виктор вернётся, прилетит за ней. Приедет и заберёт её домой. Да, она наконец-то стала воспринимать Холли как второй дом. Уж слишком много чего там произошло.

Только вот время шло, а Виктор всё не появлялся.

Зато рядом всегда Майкл. Надёжный, верный друг, с которым ей так хорошо и спокойно. Чем больше проходило времени, тем чаще Джилл посещала мысль, а не ошиблась ли она с выбором? Жизнь с Виктором — это постоянное подчинение, какие-то условия, претензии. Да, она любила мужа. Эта любовь покрывала все его недостатки. Но разлука — не лучший способ укрепить отношения. С глаз долой — из сердца вон. Вот и Джилл начала колебаться. А может, стоит вернуться к Майклу? О том, что у него невеста, она нисколько не беспокоилась. Джилл чувствовала, что стоит ей только захотеть, как офицер снова станет её.

Одним прекрасным светлым днём они с Майклом мирно прогуливались по заповедной зоне. Тонкая рябь реки, щебетание птах, играющие на водной глади лучики света. Вокруг тишина и покой. Настоящая идиллия.

Молодые люди шли рядом — ведь дорожка такая узкая! Они оживлённо беседовали. Джилл обсуждала последние новости из училища, спрашивала совета по техническим моментам полёта — Майкл ко всему прочему ещё и прекрасный пилот. Молодой офицер подробно отвечал, рассказывал, объяснял. Он вообще последнее время часто помогал ей с учёбой.

Внезапно на дорожку выскочил заяц. Юркий, серенький, ловкий. Пронёсся прямо перед парой, буквально под ногами. Мелькнул — и скрылся среди пышной листвы ближайшего куста.

Джилл от неожиданности легонько вскрикнула, отпрянула в сторону и непонятным образом оказалась в объятиях Майкла. Их взгляды встретились, оба замерли. Он не отпускал, а она не вырывалась. Этот миг так прекрасен! Хотелось, чтобы он никогда не кончался!

— Тебе говорили, — голос Майкла звучал невероятно нежно, — что твои глаза самые прекрасные во вселенной?

— Да, — улыбнулась она и обнажила ряд белоснежных, точно жемчуг, зубов, — миллион раз.

— Тогда я скажу миллион первый: твои золотые глаза самые лучшие, волшебные, невероятные. Иногда мне кажется, что я утону в них… Хотя, пожалуй, уже утонул…

Она улыбнулась шире, взгляд не отвела. Его руки сомкнулись чуть крепче, потом совсем крепко. Она коснулась рукой его щеки, волос, лба… Майкл склонялся всё ближе и ближе. Вот она уже почувствовала на своих губах его дыхание…

Только вот сердце её молчит. Тело готово, а сердце… Ничего. Ни малейшего трепета.

Однако она не отстранилась. Будь что будет.

Внезапно на пальце завибрировало кольцо панели. Входящий вызов.

— Извини, — она высвободилась, отошла на пару шагов и приняла звонок.

Вызов от Деби. Но на всплывающем окне никого не оказалось — связь без видео, только звук. Так тоже можно.

— Что ты творишь? — на заднем фоне голос отца и эта фраза явно не к Джилл. — Пристрелить его как вора да и дело с концом!

— Феб! — возмущённая реплика мачехи. — Это не твоя жизнь и решать не тебе!

— Деби? — включилась в разговор Джилл. — Ты что-то хотела?

— Он приехал. — лаконичный ответ. — Ждёт в доме.

— Ясно. — только и смогла сказать Джилл и отключилась.

Новость огорошила её точно ведро холодной воды, вылитое на голову. Она даже не обрадовалась — слишком уж долго она ждала.

— Ты чего такая хмурая? — Майкл всё понял без объяснений. — Ты же так этого хотела! Иди!

— А ты? — колебалась она.

— А у меня есть невеста. Ты забыла? Не переживай на мой счёт. Я же говорил тебе: ты не единственная девушка на свете!