— Деби, — обращалась к ней иногда Джилл, когда накатит, — правильно ли я поступаю — не пишу ему ни строчки. Только не говори, пожалуйста, что выбор за мной и ты не хочешь вмешиваться или подобную дребедень. Просто ответь.

— Ну он же тоже тебе не пишет. — пожимала плечами мачеха. — И да, выбор за тобой всегда. Только ты должна понимать, что получится в том или ином случае. Если ты сейчас уступишь, свяжешься первая, станешь инициатором контакта, то никогда уже не сможешь добиться своего. Ты уступишь и проиграешь. Хотя… Как проиграешь? Это же не ставка. Ты снова окажешься рядом с любимым, он тебя примет назад, я уверена. Даже с радостью примет. Только ты никогда, никогда больше не сможешь отвоевать свою позицию. Ты вынуждена будешь подчиняться в плохом смысле этого слова. Всегда принимать его решения, смиряться перед его волей какая бы она ни была. Плюс здесь, что боль твоя утихнет, ты снова заживёшь семейной жизнью. Только нужна ли тебе такая жизнь? Это ты должна решить.

— То есть либо я уступаю, и Веста никогда не уйдёт из нашей с Виктором жизни, либо проявляю твёрдость, не звоню, но рискую остаться одна и потерять мужа навсегда?

— Именно так, — кивнула Деби своей хорошенькой темной головкой со стильной короткой стрижкой. — Ты же всё ему объяснила, обозначила свою позицию, материалы все передала. Теперь пусть он решает, анализирует. Ну, либо ты можешь уступить, но перспективы такого поступка я тебе обрисовала. Вот и думай.

— Но Деби, — взмолилась Джилл, — как же это мучительно! Ждать, просто ждать. Находиться в подвешенном состоянии. Иногда мне кажется, что лучше бы мы расстались окончательно. Тогда бы я так не металась. Отмучилась бы за раз, перестрадала и успокоилась. А так… Всё это тянется и тянется, ни то и ни сё. Я и не замужем, и не разведена.

— Ты замужем, — подбадривала мачеха, — ты пока замужем. И не думай о плохом. Дурное само придёт, нечего его представлять. Проблемы решают по мере их поступления, а никак иначе. Расстаться — дело нехитрое. Ломать — не строить. Раз — и вы навсегда на разных берегах. Поэтому не торопи события. Уйти всегда успеешь. Да, сложно. Но бороться за свою любовь всегда трудно. Не опускай рук. Да, он пока не пришёл, но и разводного письма тебе не прислал. Так что надежда есть. Учитывая детские травмы твоего мужа и его болезненную привязанность к кормилице, ему сейчас непросто. Возможно, ему намного хуже, чем тебе сейчас. Ведь при любом своём выборе он теряет часть своего сердца, частичку своей души. Плюс твой муж и раньше не отличался скорым принятием решений. Он любит потянуть кота за хвост, всё взвесить, обмозговать. Вспомни, как долго он колебался между тобой и Мариам?

— Да, было… — воспоминание об их зарождающейся любви навеяло ностальгию.

— Но в итоге что? Всё стало на свои места. Так что моё мнение — пусть всё идёт как идёт. Там посмотрим. А так окончательное решение, конечно же, за тобой.

Мудрые слова мачехи успокаивали, придавали сил. И Джилл жила, ждала и жила дальше.

Львиную долю её времени занимала учёба. Будучи от природы не глупой, она смогла вписаться в новые условия, подтянуть знания. Перелопатила гору материалов — слишком большой перерыв у неё был в учёбе, но вскарабкалась. В новой группы все младше неё, а, главное, зелёные. То ли дело она, с её реальным опытом. Сокурсники чувствовали это её превосходство и побаивались, держались в стороне от странной студентки. Её отличие и силу ощущали и преподаватели. Лишний раз никто до неё не докапывался. Инстинктивно знали, что с подобной рыжей фурией лучше не связываться. Ещё бы! Она как глянет своими золотыми глазами — сразу мурашки по коже. Недаром она столько времени была госпожой.

Джилл подобное положение вещей нравилось. Новых знакомств она не искала, и отсутствие общения с одногруппниками её нисколько не трогало. И преподаватели шёлковые. К ерунде не придираются. Правда, тут ещё дедовы связи сыграли роль. Для преподавательского состава не секрет, каким образом девушку восстановили в училище, какие люди за неё хлопотали. А сила — она всегда сила, вызывает уважение.

Правда, через некоторое время, узнав Джилл получше, её признали не только за тяжёлый взгляд и влиятельных покровителей. Увидев, как она летает, как прекрасно чувствует машину, наставники разглядели в ней способную ученицу. Ещё бы! Она столько лет отдала аэроспорту! Полёты — её стихия. Лучше искусственного пилота справляется!

В училище студенты должны были освоить все над планетные средства передвижения, а также некоторые простые космические летательные аппараты. На большом лайнере она, конечно, не летала в качестве пилота — этому учат уже в Академии. Но помощником быть вполне могла.

Так что профессия выходила весьма приличная. Пилоты — они всегда востребованы.

Особенно радовался её успехам Феб. Наконец-то дочка поступает так, как он считает правильным. Наконец-то за ум взялась. В понимании генерала ее замужество — не более, чем каприз, баловство, знак протеста против родительской воли. Ну как это можно воспринимать серьёзно? Какой-то лорд на замёрзшей планете — зачем оно надо? Нет, не такого зятя себе ищет генерал.

Незаметным образом в доме Браунов стал появляться Майкл. Сначала заглядывал на пять минут, потом забегал к вышестоящему по званию по каким-то абсолютно неотложным делам. Затем вообще прям стал приходить. Якобы невзначай. Якобы по службе. А по факту задерживался в доме на несколько часов, пил чай, даже обедал со всеми. Генерал от подобных визитов приходил в полный восторг. С удовольствием принимал у себя молодого подающего надежды офицера, уже успевшего отличиться и получить награды в нескольких боевых заданиях.

Деби же на эти визиты смотрела косо. То и дело одергивала Джилл.

— Деби, что ты от меня-то хочешь? — возмущалась девушка. — Майкл к папе приходит. Я здесь ни при чем.

— Ага! Конечно! — мачеха в такие моменты выразительно закатывала глаза. — К генералу он пришёл! И сидит здесь часами.

— Так у них с папой служба! Обсуждают что-то там военное. Что здесь такого?

Джилл пыталась отмахиваться от очевидных вещей, но Деби так укоризненно на неё смотрела, что девушке волей-неволей пришлось вызвать Майкла на разговор. Иначе мачеха обвинит её с садистском абьюзерском отношении к парню, выставит злодейкой, загубившей его жизнь на корню.