Шрифт:
— Марк с ума сойдет, — буркнул Антон, едва датчики на внутренней панели загорелись красным. Он коснулся смарт-часов, вызов Вадика висел в непросмотренных почти полчаса.
Активировав наушник с правой стороны, Канарейкин нахмурился.
— Переживет, — фыркнул Ярослав и вскинул голову. — В чем дело?
«Думаю, мой звонок удивил тебя. Я редко иду на контакт первым».
— Пока не знаю, — отозвался Антон.
Он поднялся и прошелся по комнате: от окна к двери — ровно десять секунд паузы в монологе Вадика.
«В полиции мне позволили с тобой связаться, и раз уж выпал шанс, почему бы им не воспользоваться. Наверняка Тасманов-младший перепрыгивает ступеньки, чтобы успеть донести страшную новость», — жуткий смех на том конце заставил Антона вздрогнуть и опереться ладонью о шершавую стену.
— Тони? — позвал его Ярослав.
«Помнишь наше знакомство? Два задрота в гейм-клубе, я подсел к тебе за столик после очередного проигрыша. Мы говорили обо всем: о девушках, об играх, друзьях и приятелях, коих недоставало нам обоим. Такие разные и в то же время одинаковые».
Антон прижался спиной к металлической двери, руки задрожали, а монотонный голос продолжал вещать правду.
«Ты мне правда нравился, Татошка. Очень. Бескорыстный и честный, в отличие от своего папаши. Но уж слишком напоминал мне его. Каждым движением, манерой речи. У вас даже взгляд похож. И чем ближе мы становились, тем чаще я подмечал черты ненавистной сволочи, которая разрушила мою семью».
Повинуясь инстинкту, Канарейкин ударил по панели. Протестующий писк системы с перечеркнутым ключом на экране отрезал попытки к сопротивлению. Антон пнул дверь и проорал в сторону безмолвно стоящего робота в коридоре:
— Эй! Эй, выпусти нас!
— Какого черта? Антон! — крикнул Ярослав.
Через пять секунд сработала пожарная сигнализация, стены окрасил алый свет мигающих датчиков.
— Обнаружено возгорание, просьба покинуть помещение до изоляции, — услышали они электронный голос компьютера.
В ушах загрохотал безумный смех Вадима.
«Неужели веришь, что можно обмануть хакера? Я знал, Марк попытается. Он умный, гораздо умнее и прозорливее тебя. Лишь в одном ошибся: дал слабину там, где замешана семья, и развязал мне руки. Ты сейчас с Ярославом Марсельевичем? Пришел за горькой правдой? Печально, привет придется передать сообщением. Мои маленькие ученики использовали код по инструкции после моего ареста. Они отслеживали ваше передвижение через компьютер Марка».
— Внимание, включена откачка кислорода из красной зоны. Внимание, включена откачка кислорода из красной зоны…
Грудь сдавило, цифры и яркие огоньки забегали перед глазами Антона. Он сделал вдох, но внутри небольшой комнаты почти не осталось воздуха. Беспрестанно стуча ладонью по двери позади себя, Канарейкин сполз на пол и угасающим сознанием уловил стук падающего тела.
«Я обязательно сяду, а потом выйду на свободу. Никто ничего не найдет, вашу смерть спишут на банальный сбой. Твой отец лишится лучшего друга и любимого сына. Я разрушу вашу семью, как когда-то поступили с моей. Мне правда жаль, Тони. Игра закончилась, и ты проиграл».
Где-то за дверью кричал Марк, но Антон этого уже не слышал…
Эпилог. Прощание
18 месяцев спустя
«Сегодня главный прокурор страны лично встретился с министром финансов для обсуждения бюджета на развитие федеральных тюрем страны. После ужасной трагедии общественность подписала петицию, где требовала провести проверку безопасности всех сетевых систем силовых структур после инцидента, произошедшего в колонии общего режима №163/2. Напомним, что младший сын известного бизнесмена Павла Канарейкина и знаменитый фотограф Ярослав Марсельевич Тасманов, отбывавший наказание, подверглись спланированной хакерской атаке, в результате которой…»
Тишина на кладбище давила. Не помогал ни шорох крафт-бумаги, ни шелест листьев в букете из двенадцати алых роз. Ведь все любили розы, так считал Канарейкин.
Павел захлопнул дверь бронированного «Мерседеса», и грохот разлетелся по территории мертвых, распугав воронью стаю на заиндевевших ветках деревьев. Весна в новом году не радовала жителей Москвы ни теплым солнышком, ни первой зеленью. На пятки наступал май, а дороги все еще покрывала тонкая корочка из льда и снега, которую постоянно приходилось счищать техникой.
— Павел Александрович, может, мне пойти с вами? — неуверенно спросил охранник Федя в третий раз за утро.
— Здесь сиди. Кому я нужен на старости лет? — буркнул Канарейкин. Изо рта вырвалось легкое облачко пара, пока взгляд искал нужные следы на припорошенной белым покрывалом дорожке.
Она сказала, что дождется его у могилы. Так безопаснее, спокойнее — ни единого шанса для журналистов, что по пятам ходили за их семьей вот уже шесть месяцев подряд. Сколько бы штрафов ни выписывали любопытным писакам, они все равно не оставляли попыток забраться Канарейкиным в дом за эксклюзивными новостями.