— И все же…

— Федя, — тяжелый взгляд зелёных глаз заставил охранника закрыть рот и кивнуть. Его ведь на собеседовании предупреждали: никогда не спорить с работодателем. Осталось вздохнуть и молча самоустраниться.

Хруст под ногами неимоверно раздражал, впрочем, Павла сегодня бесило все. Соседка, юная актриса какого-то там театра, выскочила на площадку в одном пеньюаре и, естественно, забыла поставить компьютерный замок на ожидание. Вынос мусора превратился в вынос мозга Канарейкину. Настойчивая девица — будучи в поиске богатого покровителя на замену старому — нашла себе идеальный вариант для препровождения беззаботного досуга в лице разведенного бизнесмена.

С подмоченной репутацией, страдающего по семье и мающегося от безделья и тоски Павла Александровича.

— Моллюск беспозвоночный в рюшах, — цыкнул Паша, радуясь тому, что нахальную эскортницу вышвырнули по одному звонку. Договор аренды с ней быстро разорвали, а ее покровителю сообщили о выходках подопечной.

Не видать Галочке Штрудель ни карьеры в Голливуде, ни красных дорожек.

— Чуть больше года в разводе, а ты умудрился любовницу найти! — послышался возмущенный голос бывшей супруги.

Его маленькая Кира, завернувшись в песцовый полушубок, стояла у скрипящей калитки и показательно сопела. Светлые волосы рассыпались по плечам идеальными волнами: женщина и на кладбище должна казаться неземной феей в трауре. Особенно если она продает свой образ всем известным блогерам страны для повышения внимания к собственной персоне. Черные лаковые перчатки в тон костюма, очки на пол-лица и шляпка, несмотря на температуру воздуха минус десять градусов.

Середина весны, да.

— Чего голая не пришла? — моментально окрысился Паша, затем нетерпеливо сдернул с шеи шерстяной шарф.

— Сам без шапки, недавно операции две пережил! Теперь хочешь слечь с ангиной?! — огрызнулась в ответ Кира, но замотать себя в уютный кокон позволила без всякого сопротивления. Знакомый аромат леса одурманил на несколько мгновений, и очнулась она, когда в глубине темного зрачка вспыхнули искры смеха.

— Ревнивая львица, — промурлыкал Паша. Он потянулся пальцами к нежной щеке, но Кира ловко увернулась.

— Ты поссорился с нашим сыном, поцелуи после вашего примирения.

Канарейкин зашипел от досады и отступил на шаг. Плечи опустились, а сам он будто сдулся шариком после необычайно долгого вдоха. Холодный воздух моментально обжег легкие, отчего сердце закололо. Острые иглы впились в мягкие ткани. Легким касанием острия они напомнили нерадивому хозяину: теперь кровь качает искусственно выращенный орган, и он легко отключится при неправильной эксплуатации.

Родители не должны говорить жестокие слова своим детям, отцы не должны отказываться от сыновей за их решения. Пусть те кажутся глупыми и необоснованными — ребенка надо поддержать в его стремлении двигаться дальше.

Паша нарушил все пункты, да еще с лихвой накидал горсть упреков.

Антон очнулся через сутки с трубкой для дыхания во рту, потому что организму понадобилось время на восстановление. Новые технологии спасли жизнь, но не вернули прежнего Татошку. Если тюрьма его просто сломала, то предательство и покушение на убийство навсегда выкорчевало свет из души любимого сына. Осталась лишь въедливая грязь, а с ней пришли холод и отстраненность.

Через неделю Антон вернулся домой, чтобы через два дня собрать небольшую сумку, оставить все гаджеты, чипы и коды доступа. Затем бросить в карман куртки ключи от старого электробайка и сказать всей семье сухо:

??????????????????????????

— Я ухожу.

Куда? Почему? На бесконечную череду вопросов Антон отмахнулся, от материнских слез отвернулся, а на крики отца устало ответил:

— Отпусти меня, пап. Перестань держать в гнезде, как неразумного птенца, и прикрывать крылом. Я взрослый, мне пора улетать.

— Куда ты пойдешь?! — прошипел Паша.

В порыве неудержимой ярости он снес с рабочего стола любимую кружку, следом полетела канцелярия. Неудержимое пламя горело в глазах Канарейкина. Кипела кровь, кроваво-красная пелена застилали глаза и душила в зародыше любые здравые мысли.

— Куда, Антон?! На помойку? По-твоему, я создавал империю ради кого? Зарабатывал деньги, не спал ночи…

— И много ли счастья они принесли? — вопрос, сказанный равнодушным голосом, сбил с толку. От неожиданности Павел даже захлебнулся словами. Уставился на сына ошарашенным взглядом, впервые в жизни потеряв дар речи. — Детям нужен отец, а не бизнесмен и не круглый счет в банке.

— Значит, я — плохой отец, да?

Паша не чувствовал, как Кира схватила его за руку, не слышал шипение старшего сына и ругань дочери. Набатом в голове звучало: «Нужен отец… нужен отец…». А он кем был? Они посмотрели друг на друга — такие похожие и в то же время очень разные.

— Нет, — Антон покачал головой. — Наоборот. Слишком хороший. Стремящийся дать больше, чем нужно. Тебя так много, что я задыхаюсь. Мне. Нужна. Свобода. Я хочу найти себя.

Сначала Канарейкин опешил, а потом внезапно поддался вперед. Игнорируя умоляющий шепот жены, он уперся ладонями в стол, стиснул до хруста какой-то мелкий гаджет и прошипел зло: