Ну правильно, зачем ей это надо. Получила, что хотела, дочку в центр ей устроил, а теперь, дорогой Артемка, иди на хуй. Еще ужинать с тобой, время тратить.

Меня всего аж трясет от такого потребительского отношения.

Почему оно всегда так в моей жизни? Артем нужен, только пока есть что с него поиметь.

А так… на хрен не упал…

Сцепляю зубы, непроизвольно ими скриплю.

Пишу Майе новое сообщение: «Быстро надела красивые трусы, замоталась в халат и пришла ко мне. Ужинать и трахаться. Времени тебе две минуты, отсчет пошел!»

Отправляю это и на секунду задумываюсь.

Что-то не так сказал, не то написал. Как-то неправильно…

В порыве вдохновения добавляю: «Если не хочешь, трусы можешь не надевать».

Сижу, жду.

Слежу за временем.

Проходит двадцать секунд, тридцать, сорок.

Ей-богу, если Майя не уложится в отведенные две минуты, я пойду туда сам и…

В этот момент она появляется в гостиной.

И правильно!

Ответственная девочка, мне всегда нравилось в ней это качество.

И вправду замотана в белый гостиничный халат, держит в руке трубку от радионяни, волосы распущены, чуть встрепаны, на ногах белые тапочки. А лицо у Майи отчего-то бледное и глаза испуганные. Почему?

Давлю в себе раздражение, которое еще недавно хотел на нее выплеснуть.

Радужно ей улыбаюсь, приглашаю:

— Проходи, присаживайся. Поужинай со мной, я заказал твои любимые блюда.

Подмечаю, как глаза Майи увеличиваются в размере.

Удивилась, наверное.

Что, не ожидала от меня такого, милая? А я вот тоже умею нормально себя вести. Иногда. Когда мне надо.

— Спасибо, Артем, — повторяет она свое сегодняшнее заклинание.

Ей-богу, задолбала уже своими спасибо…

Еле терплю.

Указываю ей на место на диване возле меня, с удовольствием наблюдаю, как Майя обходит стол, присаживается рядом.

Слушается. Хоть что-то положительное за сегодня.

Нравится мне наблюдать за тем, как она ходит, да и вообще наблюдать за ней нравится. За лицом ее породистым, пусть и не улыбается мне сейчас.

Видно, сообразив, что я не стану ее ругать или накидываться на нее сию же секунду, она расслабляется. Ставит трубку радионяни на стол, потом берет чайник, наливает в маленькую белую чашку зеленый чай. И одаривает меня обиженным взглядом.

Обиженным.

Меня.

— Майя, все в порядке? — спрашиваю самым вежливым тоном, на какой только способен.

— Ага, — кивает она.

Ну коне-е-ечно…

Я же женат на ней не был и взгляда из разряда «догадайся, на что я обиделась» ни разу на ее физиономии не наблюдал… Да я был КМС по разгадыванию этих ее обид. Без шуток. Только, видно, навык растерял за годы нашей разлуки, потому что сейчас мне решительно непонятно, почему она так себя ведет.

— Майя, что не так? — впиваюсь в нее взглядом. — Обиделась на сообщение?

Наблюдаю, как ее глаза на секунду вспыхивают. Очевидно, ей есть что сказать, но она быстро с собой справляется.

Качает головой:

— Не на сообщение.

— А на что? — чуть подаюсь вперед.

Она секунду мнется, видно решает, говорить или нет, а потом выдает:

— Ты так на нее смотришь…

— На кого? — поначалу даже не понимаю.

— На Полю! — восклицает Майя. — Будто она какая-то заразная, будто… Противна тебе! А она маленькая девочка, она не заслужила…

Умереть не встать.

Я не так посмотрел на ее дочку. А как я на нее, еб вашу мать, должен смотреть?

— Ты не обалдела часом? — строго шиплю на Майю.

Она хлопает ресницами, поджимает губы.

— За последнюю пару суток я ради твоей Полины вывернулся наизнанку. Без шуток, Майя! Я на все наплевал, сорвался с работы решать ваши проблемы. Даже отпуск взял, чтобы все лично проконтролировать… Чтобы у тебя с ней было все в порядке. Переговорил с кучей людей, подключил связи, и это еще не учитывая ту кучу бабла, которую я отвалил. Это сейчас такая благодарность от тебя?

Резкие слова быстро приводят Майю в чувство.

Она прячет взгляд, тяжело вздыхает и мямлит:

— Извини меня, Артем. Я все ценю…

«Извини», блядь. На кой мне нужны ее извинения?

— Я не таких реакций от тебя хочу, Майя, — говорю с нажимом. — Совсем не таких!

— А каких? — она вскидывает на меня чуть испуганный взгляд.

— Я, по-моему, все озвучил раньше. Или ты забыла?

— Не забыла, — отвечает она очень тихо.

— Встань, Майя, — прошу ее.

Она подчиняется.