Ее мать, кстати, прямое тому доказательство.

Поворачиваюсь к Майе и сразу вижу, насколько она недовольна моим поступком. Вроде бы я сделал все хорошо, а она смотрит с обидой.

Ешкин кот… Будто не подарок ее дочке подарил, а принес тарантула. Без террариума.

Что я сделал не так?

Молча показываю Майе взглядом на спальню.

Иду туда и слышу за собой тихие шаги бывшей жены.

Пошла.

— Что тебе не так? — спрашиваю у Майи напрямик, как только закрываю за ней дверь.

Она выдает:

— У меня дочь не заразная, что ты ее хлопаешь по голове с таким пренебрежением?

— Майя, хватит придумывать! Ничего такого и в помине не было!

— Было! — фырчит она и взглядом меня сжигает.

— Сказал, хватит, — осаживаю ее. — Я, вообще-то, стараюсь наладить контакт что с ней, что с тобой. Ты не видишь разве? Дай мне хоть один шанс это сделать. Что ты ершишься, как голодный еж?

— При чем тут еж?

Майя тушуется, видно понимает, что неправа, но не спешит это признать.

Она резко меняет тему:

— Зачем было дарить такой большой подарок?

— Какая разница, большой или маленький?

Меня малость подбешивает, что эта мадам всегда найдет к чему придраться.

Майя стоит на своем:

— Полине завтра ложиться в стационар, туда она его взять не сможет. Лучше бы ты подарил что-то маленькое.

— Но она же оттуда когда-то выйдет, потом еще поиграет, — подмечаю с недоуменным видом. — Логично же?

— Если она оттуда выйдет… — стонет Майя. — Никто же не дает никаких гарантий…

В этот момент до меня наконец доходит, чего она так злится.

Майя просто боится! Ее взгляд за доли секунды из злого делается каким-то затравленным, мученическим. Да, она до дрожи боится того, как пройдет операция. Вот и сходит с ума, и меня сводит за компанию.

Как только это понимаю, мне становится безумно ее жаль. Никогда ее боли терпеть не мог. Не в моих это силах.

Я резко подаюсь вперед, обнимаю ее.

— Отпусти! — пищит она упрямо.

А я и не думаю отпускать, говорю ей то, что сам бы хотел услышать на ее месте:

— Все будет хорошо, я тебе обещаю. Я сам лично проконтролирую… Я их там так зарядил, что мотивированы по самые яйца. Они все сделают по высшему разряду. Мне сам главврач обещал… Я клянусь тебе, вылечим Польку. Мы ж лечить ее приехали, вот и вылечим. Ты мне веришь, Май? Верь мне.

Неожиданно это работает.

Майя поначалу кажется мне напряженной, как взведенная пружина. Но чем дольше я убеждаю бывшую жену в том, что все пройдет на ура, тем быстрее она расслабляется.

Майя утыкается носом мне в плечо, обвивает шею руками и тихо всхлипывает.

А я все продолжаю давать ей новые и новые обещания, глажу по голове.

Делаю это не потому, что так принято, а потому что искренне хочу ее успокоить. Хоть как-то.

М-да… Если девчонка не переживет операцию, это будет полный пиздец.

Артем

Я наблюдаю за тем, как Майя сюсюкает с дочкой в больничной палате.

Она обнимает малышку, шепчет ей на ухо всякие ласковости, а та трясется как осиновый лист и, кажется, все понимает. Хотя мы не говорили Полине, что сегодня ее будут оперировать. Как такое объяснишь ребенку?

Я не знаю, как повернется дело, поэтому не захотел оставлять Майю одну в такой день.

Наблюдаю за тем, как она обнимает дочку, и сердце будто трет наждачкой.

Я кристально ясно понимаю, что это не моя малявка сейчас сидит на больничной койке, к матери жмется, худыми ручками ее обнимает. А жалко мне ее аж до дрожи. И ее, и Майю…

Смотрю на них и диву даюсь, как я вообще смел думать, помогать им или нет?

Тут реально вопрос жизни и смерти, а не какой-то там сраной шубы, которая на хрен никому не нужна.

Все всерьез.

Я теперь искренне не понимаю всего того, что натворил, когда Майя пришла ко мне просить помощи. Она ведь была до обморока напугана тем, что может случиться с дочкой. А я ее грязью облил, заставил прилюдно извиняться…

Та сцена, когда Майя при всем честном народе клеймит себя блядью, до сих пор мне поперек горла.

Она ведь тогда абсолютно беззащитная ко мне пришла, а я раздавил ее катком своих обид. Морально уничтожил и посчитал, что так надо. А ведь Майя пошла на это все из реального, животного страха за дочь. Скажи я ей выйти голой на публику, она, вероятно, и это сделала бы, потому что готова была на все, лишь бы вылечить Польку, которая вообще ни в чем не виновата.