Хвостики дочки развеваются на ветру, Майя качает ее вверх-вниз, а та визжит от восторга.

Аж звать их неохота, прерывать — такая замечательная передо мной картина.

Но Вероника довольно скоро меня замечает.

— Папа! — пищит она и норовит спрыгнуть с качелей прямо на ходу.

Майя еле успевает подхватить ее на руки.

— Ты что делаешь? — ругает она дочку. — Нельзя так, ты же могла носом об землю…

— Папа! — Вероника вырывается из ее рук, тянется ко мне, и ей все равно на слова Майи.

— Не ругай ее, — прошу Майю и беру Веронику на руки.

За что получаю от бывшей жены недовольный взгляд.

— Как ты, Ничка? — Я сокращаю ее имя на манер того, как это вчера сделала Майя.

— Хорошо, — говорит она и интересуется с хитрым видом. — Что принес?

Тут же вспоминаю, что я не приходил к ней в детдом без презентов, постоянно приносил игрушки. И потом, когда забрал ее оттуда, что только ей не купил. Видно, теперь у девчонки сработала ассоциация. Но сегодня в связи со всеми событиями я даже не подумал заехать в магазин.

— Извини, в следующий раз, — я с сожалением пожимаю плечами.

— Ладно, — кивает она и норовит слезть с рук.

Я отпускаю ее, и Вероника тут же убегает к Поле, которая очень внимательно на меня смотрит. Приветствую ее жестом. Маленькая карапетка машет в ответ лопаткой. Не бежит ко мне, как ее сестра. Впрочем, это не удивительно ни разу, она и в Москве держалась от меня на расстоянии.

Не только маленькие девочки уделяют мне пристальное внимание.

Майя с Леной также буравят меня взглядами, к слову чересчур настороженными.

— Зачем ты пришел, Артем? — спрашивает Майя.

— Поговорить, давай отойдем, — прошу ее.

Не объясняться же при всем честном народе.

Майя показывает взглядом на дочек, пожимает плечами.

Неожиданно сестра отпускает ее:

— Иди поговори, не отстанет же. Я послежу за племяшками.

Майя соглашается, идет за мной.

— Садись в машину, — прошу.

Открываю для нее пассажирскую дверь.

Сам усаживаюсь за руль.

Судорожно пытаюсь привести мысли в порядок, как-то начать.

— О чем ты хочешь поговорить? — Майя заговаривает первой.

— Я не понимаю, — развожу руками. — Я думал, у нас с тобой все хорошо, что мы выяснили все… Триста раз поговорили по телефону, пока я был в другом городе. Я считал…

Она возмущенно меня перебивает:

— Мы говорили о Веронике, а не о нас! Я вообще не понимаю, почему ты подумал, будто мы автоматом вместе.

— А почему нет? — искренне удивляюсь. — Логично же после всего…

— Офигеть не встать! Артем, зачем тебе все это? Я не понимаю. Ты развлекся со мной в Москве, получил, что хотел…

— Да ни хера я не получил по итогу! — перехожу на возмущенный тон.

— Не матерись! — осаживает она меня. — Либо спокойно со мной говори, либо я пошла.

Я шумно вздыхаю.

Что только не сделаешь ради нее, даже фильтровать базар начнешь.

— Спокойно говорю, Майя. Я не развлекался с тобой там в Москве, вообще такой цели не было. Я мириться с тобой пытался по-всякому! Неужели не поняла?

— Обалдеть у тебя способы! — хмыкает она. — Зачем тебе это понадобилось только, не пойму…

М-да, кто-то дальше собственного носа не видит ни хера.

— Люблю тебя! — с шумом выдыхаю. — Вот зачем. Майя, три года назад я так психанул из-за ДНК-теста вовсе не потому, что бежал от какой-то там ответственности. Я любил тебя до отключения мозга! И потом ничего не изменилось. До сих пор люблю, сильнее даже…

— Хватит врать! — резко ощетинивается она. — Не смей тут страдальца из себя корчить! Так любил, что аж из дома выгнал, а потом сразу же завел любовницу. Пока я сопли на кулак наматывала, ты спал с другими, все время сториз с девками выкладывал! Это, видно, от сильной любви ко мне? И женился на своей модели тоже только потому, что меня любил? Ты все это творил, а блядью заставил меня себя назвать!

— Майя… — хриплю на выдохе.

— Что Майя? — она сжимает кулаки. — А давай еще вспомним, как ты приказал спать с тобой за помощь Поле! Скажи, так поступают любящие мужчины?

Она этими вопросами лупит меня будто оплеухами.

Что сказать, не знаю.

И все по делу, главное. Не отмажешься. Я творил это, и даже больше. Зачем только, теперь сам не понимаю.

Неужели Майя видит наши отношения только с этой уродливой стороны?

Пытаюсь хоть как-то наладить диалог:

— Давай забудем все это. Давай заново…