– Наловчился всяким хитростям, колдунище: то явится, то испарится, – осудил ведуна христианин Возгарь, тут же вздрогнув и перекрестившись: – О, Господи, думал, волчище подкрался, – обернувшись, узрел ухмыляющегося Богомила в шапке с оскаленной волчьей пастью.

– Беседовал ли ты с Перуном, ведун? – хмуро вопросил жреца князь. – Будет ли победа в бою с булгарами?

– Княже, Перун, а не Христос помог тебе одолеть буртасов, – язвительно глянул на Возгаря, – поддержит Он русичей и в войне с булгарами, хотя за них стоит Аллах, – поднял глаза к небу. – Но в этот раз победить будет сложнее и жертв с нашей стороны предвидится больше. То же самое думают и ведун бога Велеса с Валдаем. Иди в бой смело, княже, и победишь.

– Ставьте стяги, – повелительно произнёс Святослав после разговора с Богомилом, что означало строиться и готовиться к бою. – Свенельд, строй пешцев и конницу, а то, как бы булгары не нагрянули.

Медведь быстрее других построил свою сотню и, ухмыляясь, глядел и слушал, как строится лучшая сотня Святослава.

– Бова, ну куда ты прёшь, дурик? Русалку что ли в реке увидал? – гоготнул Чиж.

– Нет, увидал, как на липе ворон чижу задницу треплет, – отдарился подначкой недовольный приколами приятеля гридень.

– На какой липе? – захлопал глазками Чиж.

– Да одну булгарку так зовут, – загыгыкал Горан, подтянув сбоку ремень на кольчуге помечтав: «Неплохо было бы на Липе очутиться».

– Доброслав, ну что ты вечно топчешься со своим дурацким щитом передо мной? – решил шуткой разрядиться и сбросить волнение Святослав.

– Дык, эта-а, – растерялся отрок, развеселив князя.

– Иду-уть, стервецы булгарские, – выставил перед собой руку Молчун.

– Чё-то ты, братец, ноне вельми разговорчивый, – подколол приятеля Горан, мысленно готовясь к бою и разглядывая подступающую к русскому строю булгарскую пешую и конную рать, перекрывшую засеянное раздольное поле от реки и до леса.

Над вражеским строем стоял гул от топота ног и копыт, лязга железа, говора людей и команды вождей, стоящих под бунчуками на длинных древках.

Весь этот шум перекрыли сигналы боевых труб, и частокол копий, украшенных конскими хвостами, двинулся в сторону русичей.

– Ну что вы рты разинули и на копья опёрлись, как бабы на коромысла!? – взъярился воевода Свенельд. – Никогда булгар что ли не видели? К бою, робяты!

Стена русской пешей рати сошлась с отборными воинами булгарской пехоты, что шли в первых рядах, держа перед собой копья и прикрываясь круглыми щитами с выпуклыми металлическими умбонами в центре. Островерхие шлемы с наносниками и кольчужные сетки с прорезями для глаз, защищали головы и лица.

Варяги Свенельда в кольчугах и шлемах с закруглённым верхом и железными наглазниками, встретили достойного противника.

Отбросив ненужные в ближнем бою копья, русичи и булгары с упоением рубились мечами и секирами.

Сотня Святослава заставила врага попятиться, но вскоре булгары стали брать верх. Их панцири из скреплённых друг с другом металлических пластин гнулись, но выдерживали удары мечей, если вдруг они разрубали щит.

Лишь пудовая секира Возгаря крушила любую бронь.

Рядом с Медведем упал, сражённый мечом противника, его десятник. И тут волна ненависти придала силу рукам с двуручным мечом, и разрубленный на две части булгарин, которому не помогли ни щит, ни панцирь, свалился к его ногам, а следом и другой пеший воин с остроконечным шлемом и кольчужной сеткой на лице был легко, словно куриная тушка, рассечён на две половины. Медведь вклинился в строй булгар и рубил их, словно неопытных отроков, то шагая вперёд, то отскакивая назад, легко парировал удары их мечей. Один из булгар попытался достать его со спины, но Медведь, сам удивившись своему чутью и реакции, ударил вражину рукоятью меча в лицо, размозжив нос и выбив передние зубы: «И кольчужная сетка не помогла», – подумал он, рассекая панцирь и отхватывая по самое плечо руку с саблей у другого противника.

Двуручник звенел, нанося и парируя удары, и рубил, рубил, рубил врагов.

Медведь удивлялся себе, а удары меча рождали песнь. Песнь не жизни, а смерти. Кровь пульсировала в висках, он стал силён и проворен, как медведь, и загодя чувствовал движение врага и даже читал его мысли.

А меч пел песню смерти, и летал, будто отдельно от него, нанося и отражая удары. Медведь двигался вперёд, бросался из стороны в сторону, отпрыгивал назад, и для булгар это стало напоминать пляску. Он и сам чувствовал, что исполняет какой-то ведический древний танец. Песнь меча ускоряла ритм, и он крутился вокруг своей оси, круша всех, кто оказывался рядом. Он танцевал, разя противников и уже не понимая – кто он, и кто руководит его душой, руками и телом. Он просто танцевал, а меч задавал ритм и пел песню смерти. Медведь уже не испытывал к булгарам ненависти, он просто их убивал, как убивают на охоте зверя.

– Берсерк! Берсерк! – кричали, шарахаясь от него враги.

Следом за ним шла и рубила булгар его сотня. А там бросилась вперёд сотня князя и варяги Свенельда. С боков ударила русская конница и печенеги, враг не выдержал и побежал.

– Слава Перуну! – ревели, преследуя противника, русичи, а волхвы с помощниками упоённо дули в огромные, окованные медью рога, которые хрипло гудели, оповещая дружину о победе, о доброжелательности Богов и о крепости русской души, давшей силу рукам и телу.