Когда Богомила привели к князю, тот сразу безо всяких приветствий спросил:

– Ты знаешь, ведун, о неудаче, постигшей нас при штурме Булгара? – гневно сверкнул глазами и до хруста сжал кулаки. – Спросил ли ты у Перуна, как нам быть и что делать дальше?

– Говорил с Богом, княже, – переступил босыми ногами волхв.

– И что, что? – встрепенулся Святослав, пытливо глядя ему в глаза.

– Перун помог тебе одолеть рать буртасов, поможет и взять город Булгар, – задумчиво огладил седую бороду волхв. – Но действовать следует не наскоком, а хитростью, применив воинскую смекалку, а какую – думай сам, и пусть напрягут головы твои воеводы, – не попрощавшись, повернулся и гордо удалился из шатра, показав, что волхвы не подчиняются князьям, а служат лишь Богам.

«Ну, что ж, надо собрать большой военный Совет, пригласив даже гридей, глядишь, что и подскажут – на хитрости у них головы, как мечи заточены. Их задницы от горячих углей дымились, может, это тоже ума прибавит, – невесело хмыкнул Святослав, подсознательно потерев серьгу со свастикой, и велел отрокам кликнуть в шатёр воевод и опытных гридей.

Когда собрались, вопросил у них:

– Как думаете, братья, поспешат ли хазары на выручку к булгарам? Они ведь союзники, и булгары платят им дань.

– От Итиля до Булгара, примерно, дней десять добираться пешцам. Конница, конечно, быстрее придёт, – молвил воевода Свенельд в раздумье пошевелив косматыми бровями.

– Ежели придут на выручку, не сладко нам придётся, – высказался Добровит. – Потому правильной осадой: окружить город земляным валом, делать у стены высокую насыпь, по которой можно взобраться – заниматься некогда.

– Вот и я о том же, боярин. – Хитрость придумать следует, – поддержал его Святослав.

– А что тут думать, княже? – взял слово, поднявшись с лавки, Богучар.

– Ну, так молви, что измыслил? – оживился Свенельд.

– Я вот что кумекаю, други, – глянул на воевод и гридней. – Хитрость проста – отобрать сотню молодцов, ночью незаметно подкрасться к булгарскому городищу…

– И подпалить ворота, – радостно перебил товарища Бова.

– Задницу твою ещё раз подпалить, – вспылил Богучар, – И так сидя есть не можешь, а на животе трапезничаешь. Не мешай мысль излагать.

– Уймись, – рявкнул на Бову Свенельд с интересом слушающий, что речёт опытный гридень.

– Отобранные ратники должны бесшумно подкрасться ко рву, тихо засыпать небольшую его часть принесёнными с собой мешками с камнями, взобраться по взятым лестницам на стену, перебить стражу, затем стрелой нестись к воротам и снять запоры. В дубраве поставить конный отряд, чтоб по сигналу быстро пришёл на помощь, а следом прибежит и пешая рать.

– Дело ты, Богучар, говоришь. Выгорит… Тьфу, получится ежели, сотником поставлю, – довольно хлопнул по коленям ладонями князь. – За работу, ребятушки. Заполняйте мешки камнями и вперёд… Ночью и начнём. А часть войска шуметь и веселиться, отвлекая приворотных стражей и булгарских воев, будет. Самое приятное занятие.

– А как же ров-то? – ужаснулся Бова, вспомнив прошлый штурм. Он ить с водой. Плавать-то я нешто могу? Да в броне?

– Мешками с камнями тебя загрузим, а ты, коли плавать не могёшь, мырнёшь, и станешь на дне мешки укладывать, – радостно зачирикал Чиж, развеселив княжий Совет.

– Штурмуйте стену тихо, – отсмеявшись вместе со всеми, продолжил князь, – но напористо и смело. В городе действуйте жёстко, гасите сопротивление стражи и отчиняйте ворота. Держитесь стойко, пока не подойдёт наша конница. Велерад – ты старший, а Богучар – правая твоя десница. Вперёд, братцы, всё зависит от вас.

Булгарская стража, ёжась от ночной свежести и пронизывающего ветра с реки, с удивлением вслушивалась в буйство, шум и гвалт, раздающийся со стороны пристани, не догадываясь, что галдели печенеги, коим Святослав поставил задачу – отвлекать вражеских дозорных.

Степняки справлялись с заданием как нельзя лучше, употребив внутрь организма огромное количество найденного на складах, и к их удивлению, не выпитого русичами пива.

Напитком грешили даже мусульмане, рассудив, что темно и аллах не увидит, а если даже и заметит, то не осудит, ибо выполняют приказ большого славянского хана.

Стража других ворот, получив сообщение, что русские пьют и гуляют, подтверждая сим деянием гнусные слухи ходящие о них в соседних племенах и весях, устав разглядывать ночь, забились от ветра в башенки по краям ворот, оставив пялить глаза дозорного на стене.

Тому в глаз чего-то попало, и чтоб такая же напасть не приключилась со вторым, он на минуточку смежил глаза, тут же провалившись в глубокий сон.

Проснулся от того, что кто-то наступил на ногу.

– Ослеп что ли? Не видишь, человек службу несёт? – были последние его слова в подлунном мире.