Когда в освещение потолочных светильников вошли все три волшебницы, за их спинами послышались другие голоса. Они явно что-то кричали, но что именно – разобраться не получилось. Я напрягся, но сделать ничего не успел. Раздалось три выстрела. А затем пошла и целая очередь.

Девчонки рухнули на пол, закрывая головы. Я рванул вперёд одновременно с Эльвирой, а дикий упал замертво. Спустя полминуты я увидел подполковника Степанова с перекошенным от ярости лицом, а его взгляд был направлен на дикого.

Стоило ему увидеть нас, как на лице появилась улыбка. Добродушная, я бы сказал. А может, и счастливая, но это не меняло другого…

– Какого чёрта вы стреляете? – закричал я, выпуская когти. – А?

– Успокойтесь, Волконский, – сухо ответил Степанов, перешагивая лежащих на земле волшебниц. – Скажи спасибо, что проследили, чтобы он не напал со спины на твою группу.

Спустя час после происшествия, группа номер одиннадцать, почти в полном составе спокойно поднялась наружу. Степанов коротко мне объяснил ситуацию, точнее, нехотя отвечал на вопросы, из которых я многое для себя узнал.

Тело пси-волшебницы тащили за собой его подчинённые, дикого же оставили лежать прям там. Ни я, ни девчонки не решились рассказать им о том, что это был за дикий на самом деле, иначе бы потом проблем было не избежать. Точнее, я строго-настрого запретил об этом говорить вообще кому-либо и даже не обсуждать между собой. Моя просьба была услышана, и общая легенда оказалась простой.

Нам поверили, а это главное. Особо я и не врал.

За акцию, в которой погибло больше сорока носителей, было уничтожено три базы общества «Серебряное древо». Итог был не таким, какой хотели получить лидеры. И те, кто планировал всё это…

Оказывается, мы ударили только по центру, но были и другие. Степанов обмолвился, что на других базах была найдена сметная документация с других баз, но… это уже было не наше дело. Так же, как и местонахождение этих баз.

А ещё его удивило всё то, что он увидел в бункере. Не считая тела пси-волшебницы, разумеется – такое никто не ожидал там обнаружить.

Рассказывая ему о том, что у «Серебряного древа» есть и… немного другие направления, я заметил на его лице искренние эмоции. Он не то, что не знал об этом, он даже не догадывался. А сама информация о том, что есть люди, которые пытаются стать носителями, но без симбионтов, для него стала дикостью. Как и те самые хилые дикие.

Тоже эксперимент и частичная удача. Но…

– Им совершенно наплевать на людей, – сказал он, поднимаясь из дыры в земле. – Это может сказаться на их решениях.

– Каких? – одновременно спросили я и Эльвира.

– Истребление, – не особо «информативно» ответил Степанов. – Если есть противник посерьёзнее, то придётся менять приоритеты. Учитывая, что они убивают людей. Невинных.

Когда он сказал слово «невинных», я заметил в кустах два зелёных глаза. Яркие такие, на солнышке блестят…

«Ты какими судьбами тут? – радостно спросил я Кактуса. – Давно ждёшь?»

«Не особо, – честно признался кот, насколько вообще он может быть честным. – Рад, что ты жив остался. Под землёй сидели?»

«Если бы»

Продолжить диалог с котом не получилось. Но он пошёл вслед за нами, будто так было изначально. Мы изредка перекидывались сообщениями между собой, но больше о нашем состоянии, чем о чём-то стоящим. И когда, спустя чуть больше часа, мы вернулись в нашу небольшую, разведывательную базу, там я уже смог заметить изменения в нём. Они просто не могли ускользнуть от меня.

До этого момента его сердце еле-еле сияло, что говорило о нём как об очень слабом носителе. Но сейчас, когда я вычёсывал из него колтуны, выдёргивал репейник за общим столом, где было не так много носителей я… отметил, что он стал сильнее.

Только спрашивать об этом не стал. Мне припомнился сон, в котором мой симбионт сказал, что Миша, то есть, Кактус, должен в этом походе обрести что-то сильное, что позволит что-то изменить.

Когда нас накормили, расфасовали по палаткам и предложили отдохнуть до тех пор, пока за нами не приедут, я честно отказался. Усталости не было, особенно после полученного «концентрата», а вопросов было слишком много.

Степанов всякий раз, как я спрашивал о выживших, лишь отмахивался от меня рукой. Когда спросил о «диких» и о теле волшебницы, которую я убил, он тоже махнул рукой, словно и разговаривать со мной не хотел. Затем, правда, признался в не очень приятной теме.

Они не собирались нас искать. Лосев Павел сообщил, что мы погибли. Точнее, что он нас больше не видел до момента и после момента взрыва. Нас записали в погибшие сразу же.

И если бы не указание свыше насчёт меня и Эльвиры, нас бы никто и не стал искать. Меня смутило, что именно наши имена были в «указании». Не Лосевой, ни Светланы и не Анжелы. А только моё и Эли.