– А, тогда ладно, - согласился летун.
– А я за вами летел-летел, еле догнал. Мух здесь нету, комары невкусные, бабочек тоже мало, аж брюхо подвело.
– Он спикировал вниз и ловко уцепился Ольге за плечо.
– Ф-фу, устал.

– Ты как нас нашел, чудо диковинное?
– улыбаясь, спросил Телевар.
– Мы думали, ты дома, в Тенистом лесу остался.

– Да ну его, лес, - фыркнул Злобный Ых.
– Скучно там. Хрюша целый день корни у дуба подрывает, Волчок исчез куда-то, и вообще… А с вами интересно. Я вот и подумал - догоню и буду с вами играть.

– Договорились, - кивнул Телевар.
– Только не сейчас, вечером. Вот на ночлег остановимся…

– Вечером… - разочарованно протянул зверек.
– Ну ладно, пусть вечером. А другие двуногие там будут? А то я с ними играть не хочу. Тут меня опять один увидел, так веревкой огненной хлестнул. Он, правда, как и вы, четвероногий был. И бежал быстро за мной, но я все равно улетел. Эй, что с вами?

Тилос резко натянул поводья, и его конь остановился как вкопанный. За ним встали и остальные

– Ых, малыш, где ты видел огненную веревку?
– резко спросил он.
– Пожалуйста, это очень важно!
– От его тона у Ольги поползли мурашки по спине.

– Да там где-то, сзади, - беззаботно пискнул летун.
– Там много таких, с огненными веревками, и все быстро бегут.

– Куда бегут? За нами?
– отрывисто кинул Тилос.
– Или в другую сторону?

– Я же говорю - за мной бежали, - разъяснил Злобный Ых с Ольгиного плеча, щурясь на солнце.
– Скоро сюда прибегут, сами увидите. Только я с ними не играю.

Тилос привстал на стременах и молча уставился назад. Ольга тоже оглянулась, но не увидела ничего, кроме деревьев, за которыми в полусотне шагов позади скрывалась дорога.

– Тилос, что случилось?
– осторожно окликнул посланника Телевар.
– Что-то не так?

Вместо ответа посланник ловко вскочил на седло, выпрямился во весь рост и начал медленно поворачиваться, осматривая окрестности. Телевар уважительно качнул головой. Несколько минут прошло в молчании.

– Ох ты черт… - непонятно пробормотал Тилос.
– Так, все слушайте сюда. Быстро поменять лошадей на запасных. Сбросить все переметные сумы, кроме тех, что с едой. Хлаш, в седло! Живо!

Недоуменные путешественники мгновенно выполнили его приказы.

– Тилос, лягушка ты пупырчатая!
– рявкнул Телевар, зло уставившись на посланника.
– Что происходит?

– Двадцать огнеплетей сзади, плотной группой, верстах в пяти, и быстро приближаются, - сквозь зубы пробормотал Тилос. Телевар приглушенно охнул, лица Хлаша и Заграта окаменели.
– Еще три десятка короткой цепью идут со стороны Талазены, они кило… верстах в трех… Это по вашу душу!

– Да ты откуда знаешь?
– взорвался Телевар.
– Видишь ты их, что ли?

– Вижу, - все так же сквозь зубы откликнулся Тилос, перепрыгивая на спину запасного коня и плотно усаживаясь в седло.
– Ну что, ребята, нервы крепкие? Держите своих коней, сейчас будет весело… - Посланник как-то необычно растянул губы и загудел.

Панический ужас внезапно резанул Ольгу. Конь под ней рванулся, встал на дыбы, и она едва удержалась в седле. Остальным пришлось не лучше. Свободные кони с диким ржанием рванулись во все стороны, оставляя в кустах широкие проломы. Летун сорвался у Ольги с плеча и с воплем взвился ввысь.

– Держитесь!
– гаркнул посланник во все горло.
– Уже все! Осадите коней, мать вашу за ногу! За мной!

Он развернул коня и резким ударом шенкелей послал его прямо через кусты на южной стороне дороги. Ужас прошел так же внезапно, как и наступил. Ольга, с трудом осадив своего жеребца, устремилась за Тилосом, ее примеру последовали остальные. По пути Телевар подхватил уздечку бешено гарцующей на месте лошади Заграта, увлекая ее за собой.

– Если догонят - нам конец!
– прокричал Тилос, его голос едва слышался за налетающим в лицо ветром.
– Здесь и сейчас огнеплети могут быть только у Карателей! Не оторвемся - сдохнем! Давай-давай-давай!

Внезапно восторг бешеной скачки захлестнул Ольгу с головой. Где-то недалеко была опасность, она приближалась с двух сторон, но опасность эта была глупой, она не знала, что ее заметили, и продолжала идти старым путем, а отряд тем временем несся по лесу, и ветви хлестали по лицу, и солнце мелькало в прорехах зеленых крон, а поваленные стволы бросались под ноги лошадям, но те, заразившись безумием смертельной гонки, не глядя перепрыгивали их, и ни один корень не подвернулся под копыта, и ни один сук не ударил в грудь, ломая ребра и сбрасывая на землю, и была только гонка, гонка, ставкой в которой оказалась жизнь… и внезапно все кончилось.