– Не кормите вы их, что ли?
– пробормотал Тилос, с жадностью поглощая кусок поросенка.
– Как в голодный год, честное слово…

– Да их корми хоть по пять раз на дню, все мало будет, - отмахнулся воевода.
– Что ты там говорить начал?

– Жугличи движутся к границе, - с набитым ртом ответил посланник.
– Слушай, дай поесть спокойно, а? Небось не помрешь от любопытства?

– Жугличи?
– пожал плечами воевода.
– Эка невидаль. Они уже второй год наши заставы на дорогах тревожат. Молодежь балуется. Не убили никого - и ладно.

– Оштрелилиы, - пробормотал посланник, почти не жуя проглатывая огромный кусок гусятины.
– Тьфу. Говорю, подстрелили бы парочку озорников - сразу утихомирились бы…

– Ну да, утихомирились!
– не согласился воевода.
– Как раз бы и напали со злости-то.

– Если бы просто со злости напали, вы бы их быстренько потрепали и назад загнали, - мотнул Тилос головой, не отвлекаясь, впрочем, от еды.
– А если они нападение готовят, то пусть лучше не до конца подготовленными нападут, вам же проще. Но сейчас я не про то. Два дня назад они все в вашу сторону двинулись, целыми таборами. Женщины, дети, стада…

– Что?
– удивился воевода, аж привставая в кресле.
– Это что, переселение?

– Уф, - Тилос откинулся на спинку кресла и сделал солидный глоток прямо из кувшина.
– Вроде нажрался. Спасибо за угощение, воевода. Нет, это не переселение. Это война, Галазир, самая натуральная война.

– Да ты-то откуда знаешь?
– возмутился Галазир.
– У них основные кочевья в двадцати дневных переходах отсюда. Птицей ты летаешь, что ли?

– Может, и птицей, - пожал плечами Тилос.
– Давно не в двадцати, кстати, в семи-восьми. И уж лучше бы тебе в это поверить. Я когда-нибудь обманывал?

– Нет, - нехотя ответил тот.
– Но все когда-то случается впервые.

– Но не сегодня, - ласково улыбнулся ему посланник.
– Пошли людей по селам, чтобы добро закапывали, а сами в леса уходили, иначе перебьют многих. И готовься к осаде. Долго они тут сидеть не будут, не вы им нужны, а западные степи…

– Там же Всадники!
– изумился воевода, но тут же спохватился.
– Да не верю я тебе! Сколько времени бок о бок жили. Ладно бы мор у них случился или бескормица, а то ведь все тихо-мирно…

– Вот пастбища Всадников им и нужны, - фыркнул Тилос.
– Те перекочевывают с западных пастбищ, растянуты на много переходов. Их сейчас голыми руками брать можно. Ближайшие к вам степи уже восстановились, самое время, чтобы на них коней да скот пускать. А вы у них на пути стоите, и обходить несподручно, еще встревожатся Всадники, к войне подготовиться успеют.

– Складно врешь, - мрачно буркнул Галазир.
– Да только чем докажешь? Ежели я сейчас гонцов по селам пошлю, как ты велишь, да в тебя пальцем ткну, как в советчика, что, думаешь, со мной сделают? Хорошо, если просто с должности вышибут…

– Ты воевода, тебе и придумывать, - отмахнулся посланник, поднимаясь из кресла.
– Ладно, недосуг мне. Надо еще с Дребоданом, индюком этаким, поговорить, а то обидится за невнимание и начнет на весь город вонять. Где меня искать ежели что - знаешь. В Золотой Чаше, если забыл…

– Погоди ты!
– рявкнул во весь голос Галазир.
– Да скажи хоть, с чего бы им со Всадниками связываться? Это тебе не прогулка по травке, чай!

– Майно, - пожал плечами Тилос, взявшись за ручку двери.
– У него спроси.

– Майно!… - ошеломленно прошептал воевода, оседая в кресле.
– А этому-то они чем не угодили?

– Много будешь знать… - покачал Тилос головой.
– Одно помни: пойдешь под руку Серого Князя - он тебя от жугличей прикроет, побаиваются они нас. Нет - сметут кочевники и Хамир, и Всадников, и даже, может, Песчаные Горы. Бывай, воевода, и не забудь: время твое на исходе.
– Он вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Воевода сидел за заляпанным жиром столом и невидящим взглядом смотрел на обглоданные кости.

– А про Разрушителя-то он откуда знает?
– наконец пробормотал Галазир себе под нос.

Первым делом Купчище поразил Теомира стенами из настоящего камня.

Стены в нижней их части сложили из твердых серых глыб с вкрапленными блестками - всезнающий Хлаш Дэрэй пояснил, что он называется гранитом. В свое время валуны за большие деньги привезли с дальнего юга, из каменоломен Кряжистых Гор. Впрочем, камень поднимался невысоко, поверху шли толстые деревянные бревна, пропитанные от огня каким-то колдовским составом и утыканные тут и там острыми стеклами. И стекло, и гранит были Теомиру в новинку, стеклянная посуда у Всадников стоила безумно дорого - конь за два кубка, так что ее хранили для столеградских пиров с важными иноземными гостями. Что же до гранита, то он не шел ни в какое сравнение с песчаным камнем, из которого тролли возводили легкие аванпосты и на развалины которых Теомир изредка натыкался, присматривая за табунами на дальних пастбищах. Он с уважением потрогал твердый серый камень, покрытый ледяной влагой недавнего дождя. Каменный холод, казалось, обжигал. Украдкой оглянувшись по сторонам, Теомир незаметно вытащил из ножен кинжал и ковырнул один из гранитных блоков. Камень украсился недлинной белой царапиной, а на железном клинке осталась небольшая зазубрина. Уважительно качнув головой, парень спрятал кинжал и вернулся обратно к обозу, застрявшему на въезде в город.