– Что значит… - начал было тролль, но тут же мягко отпрыгнул назад, повернувшись к Тилосу боком.
– Щас как… - начал было он, и расхохотался.
– Ладно, очко в твою пользу. Хлаш Дэрэй, матха, седьмая ступень. Ты это имел в виду?

– Точно, - согласился довольный Тилос.
– Ладно, поверю на слово.
– Он слегка подмигнул Хлашу.
– А силен ты, брат! Я еле успевал поворачиваться…

– Да и я тоже… - проворчал тролль.
– Давненько меня так не кидали, я уж и страховаться-то почти разучился. Мебель-то цела?
– Он беспокойно обвел зал взглядом.

– Цела, цела, - успокоил его Тилос.
– Я следил, куда кидаю. Сейчас извини, дела.
– Он снова кивнул хозяину и вместе с ним торопливо поднялся по лестнице. Хлаш проводил его взглядом и вернулся к столу, покачивая головой.

– Хлаш, ты цел?
– затеребила его Ольга.
– Кости не переломаны?

– А?
– поднял бровь тролль.
– Спасибо, пичуга, все нормально. А что?

– Ну… Ты так громко падал… - смущенно объяснила девушка.

– А, это… - равнодушно откликнулся тролль.
– Да, выглядит устрашающе. Но на самом деле, если падать правильно, то ничего не случится.

– А ты умеешь падать правильно?
– нетерпеливо спросил Теомир.
– А где научился? Слушай, научи и меня тоже, а?

Всадники, напряженно смотревшие на тролля, вдруг дружно загоготали.

– Ну, наш пострел везде поспел!
– сквозь выступившие на глазах слезы выдавил Броша.
– Научи его, а?
– Он захлебнулся в новом приступе смеха.

– Ты от фонаря под глазом избавься, афоня!
– хлопнул его по плечу широко ухмыляющийся Любоконь.
– Туда же - научи его!

– А чего я такого сказал?
– удивился Теомир, обиженно оглядываясь по сторонам. Ольга выглядела такой же непонимающей, как и он, и это немного его утешило.

– Не все так просто, - серьезно объяснил ему тролль.
– Этому надо учиться долгие годы. Путь Просветленного Духа - не для торопыг. А вы…

– А мы завтра с утра отправляемся восвояси, - продолжил Телевар. Он опять стал мрачным.
– Я уже и с хозяином расплатился. Жаль - столько времени впустую потратили, да и денег тоже… - Он прихлебнул из своей кружки и со стуком поставил ее на стол.
– Зла не хватает! Чтоб этим бандитам бесштанным всю ночь икалось! Я про жугличей, - объяснил он удивленному Теомиру.
– Поговорил я сегодня с народом, все как один советуют ноги уносить, если в осаду вместе с остальным городом сесть не хотим. Так что завтра… Есть хотите?
– внезапно спохватился он.
– Весь день прошлялись, желудки, небось, к спине прилипли.
– Он махнул половому, и через пару минут на столе возникла тарелка с аппетитно пахнущими пирогами и большая пивная кружка. Ольге вместо пива принесли какой-то ароматно пахнущий травяной настой. Теомир с жалостью покосился на нее. Все-таки плохо быть женщиной, что ни говори.

Вскоре сверху спустились Тилос, уже без плаща, и хозяин. Оба хмурились, словно река перед бурей. Посланник взял у хозяина копченый свиной бок и здоровый ломоть хлеба и стал жадно есть, изредка прихлебывая воду из небольшого кувшина. Теомир с завистью взглянул на него - от свиного бока и он сам бы не отказался - и угрюмо уставился в стол. Эйфория от вина постепенно проходила, и парень снова почувствовал себя хуже. В животе что-то невнятно урчало, жалуясь на тяжелую жизнь. Краем глаза он заметил, что Хлаш и Заграт снова вернулись к своей расчерченной доске.

Снова хлопнула дверь. Теомир повернул голову и широко распахнул начинающиеся слипаться глаза - вернее, один глаз, поскольку второй глаз, подбитый и заплывший, раскрываться решительно отказывался. В дверях стоял совершенно удивительный человек. Его длинные золотые волосы, обрамляющие смелое красивое лицо с орлиным носом и внимательными черными глазами, в беспорядке рассыпались по складкам ниспадающего с плеч шикарного малинового плаща. По темно-зеленому камзолу бежали тонкие серебряные строчки, широкие штаны были заправлены в высокие черные ботфорты с отворотами. Из-под плаща выглядывал эфес меча, а из-за спины высовывался гриф непонятного музыкального инструмента - или вещи, которая показалась Теомиру таковой. Человек помахал рукой в воздухе и громко сказал:

– Привет честной компании!

Второй раз за вечер все разговоры смолкли, и люди дружно уставились на новоприбывшего. У некоторых отвисла челюсть. Пришелец, явно довольный произведенным эффектом, скользнул взглядом по залу. На мгновение он задержался на Ольге, и Теомир заметил, как та неожиданно залилась густой краской и опустила глаза. Красавец подмигнул ей, небрежным движением перекинул вперед свой инструмент - плоский грушеобразный корпус с длинным грифом - и, перебирая струны, запел сильным глубоким голосом: