— Но ты не ушла от Джека.

— Нет. — Она гневно выдохнула. — Когда я потеряла тебя во второй раз, то подумала, что все уже не имеет значения. Я вернулась к Джеку.

Его веки дрожали. Это было единственным проявлением боли, охватившей Рафа при мысли, что он отослал Алану назад к Джеку Ривзу.

— Но, когда я узнала, что ты жив, — продолжала Алана, — я не могла больше оставаться с мужем. Даже ради спасения карьеры. Мы жили врозь, но тщательно это скрывали. — Она медленно покачала головой, вспоминая прошлое.

— Но раздельного проживания было недостаточно, — прошептала она. — Ты не хотел меня, даже не позаботился о том, чтобы сообщить мне, что жив, но я все-таки должна была избавиться от поддельного брака. Я слишком долго жила во лжи. Когда ты был мертв, ложь не имела для меня никакого значения. Все было безразлично, кроме пения. Вот как я выжила, Раф. Я пела памяти человека, которого любила, не Джеку. Никогда не пела ему.

— И затем, — горько произнес Раф, — я вынес тебе на конверте смертный приговор и вернул письмо.

— Что?

Раф гневно выругался.

Алана была охвачена дрожью, она не понимала, почему Раф так сердит на самого себя.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Алана дрожащим голосом, стоило ей взглянуть в прищуренные глаза Рафа. — Почему ты называешь этот конверт моим смертным приговором?

— Он вернул тебя к Джеку Ривзу.

— Что…

— Ответ в твоих ночных кошмарах, — обрубил Раф ее вопрос.

Она внимательно смотрела в его глаза, искала в них ответ, но видела лишь себя, отраженную в прозрачной янтарности этих глаз.

— Откуда ты знаешь? — удивилась она.

— Это тоже есть в твоих видениях. — Раф поднял руки и нежно прижал их к ее лицу.

— Есть еще кое-что в этих шести днях, мой цветочек, — пробормотал он, ласково целуя Алану в губы. — Мгновение, когда ты увидела меня, узнала меня, повернулась ко мне.

Он опять поцеловал ее, на сей раз сильнее.

— Раф…

— Нет, — мягко возразил он. — Я рассказал тебе больше, чем хотели доктора. Но я подумал, это может помочь тебе узнать, что нечто другое, не только ужас, скрывается в этих шести выпавших из памяти днях.

Надолго повисла тишина, слышен был лишь стремительный звук далекого водопада.

Выражение лица Рафа ясно давало понять Алане, что вопросы бессмысленны. У него был такой же отсутствующий взгляд, с каким он рассказывал о том, как вел своих бойцов в пекло.

Но ее злило, что Раф что-то знал о шести страшных днях и не говорил ей об этом.

— Почему? — наконец спросила Алана. Ее голос прозвучал резко. — Почему ты не поможешь мне?

— Ты не знала, что Джек мертв. Люди сказали тебе, что он погиб. Это принесло тебе пользу?

Алана внимательно смотрела в топазовые глаза Рафа.

— Но… — начала она.

— Но ничего, — бесцветным голосом перебил он ее. — Разве известие о том, что Джек погиб, помогло тебе что-либо вспомнить?

Алана сжала кулаки.

— Нет, — ответила она.

— А пробуждение в госпитале раненной, истекающей кровью подсказало, откуда у тебя все эти увечья?

Тишина. Затем послышалось ее сдавленное:

— Нет.

— А чтение заметок о смерти Джека в каждой газете помогло тебе?

— Как ты узнал об этом? — прошептала она.

— Ты в чем-то очень похожа на меня, — просто ответил Раф.

— Но, если бы ты рассказал мне все, что знаешь сам, это помогло бы мне отделить реальность от кошмаров.

— Доктора придерживаются другого мнения. Они опасаются, что я могу рассказать тебе нечто такое, о чем ты не хочешь знать.

— Что?

— Я могу рассказать тебе, что твои ночные видения — это частички правды.

Скала, лед, ветер, что-то приподнимает ее, бросает ее в темноту, падает, она падает, а горы ждут ее внизу, ждут, чтобы изувечить ее: ненависть сжигает ее…

Алана негромко вскрикнула и сильно побледнела. Она обхватила себя руками, почувствовав, как зашевелился внутри холод кошмаров, как ужас и правда сковывают ее. Она закрыла глаза, словно желая отгородиться от видений.

Затем задумалась: а что, если эти воспоминания, от которых она отгораживается, реальность, которая преследует ее сквозь видения, правда, которая говорит ей: «Вспомни меня».

Раф потянулся к Алане, ему хотелось крепко обнять ее, успокоить.

Но лишь только его руки коснулись ее, как у Аланы тут же перехватило дыхание, и она отпрянула в сторону.