Раф улыбнулся, хотя его пальцы были настолько сильно переплетены между собой, что это причиняло ему боль.

— Думала, что я хлюпик? — спросил он. Голос прозвучал нежно и в то же время немного грубовато, насмешливо и был преисполнен сильного желания.

— Хлюпик?

Алана расхохоталась, уткнувшись Рафу в бок, затем повернула голову и начала медленными движениями поглаживать щекой и руками его тело.

— Нет, — ответила она. — Но рост отца достигал шести с половиной футов, да и все мои братья были выше шести футов уже в двенадцатилетнем возрасте. Когда Бобу исполнилось четырнадцать, рост его составлял шесть футов шесть дюймов, а вес двести двадцать фунтов.

— Что же привлекло тебя в таком коротышке, как я? — спросил Раф.

Вопрос перерос в стон, когда твердый кончик языка Аланы начал поддразнивающе щекотать его пупок.

— Прежде всего, твои глаза, — прозвучало в ответ. Звук голоса расплывался, поскольку она ласкала загоревшую кожу на животе у Рафа. — Как у пумы, цвета настоящего янтаря и чуточку диковатые.

— И это вызывало желание приручить меня?

— Нет. Это вызывало желание стать диковатой с тобой.

Раф сильно сжимал руки, пока пальцы его не онемели. Он пытался говорить, но руки Аланы спустились с талии к упругим мышцам его бедер. Он не мог думать ни о чем, кроме ее прикосновений и неистовой боли сильнейшего желания, клокочущего в непосредственной близости от ее рук.

— Но тогда я не знала об этом, — продолжала Алана, поглаживая многочисленные мышцы, которые извивались и играли под ее пальцами. — По крайней мере, не до конца. Я только чувствовала приятную легкую дрожь где-то глубоко внутри, стоило тебе по особенному взглянуть на меня.

— Как именно? — Раф старался, чтобы его голос звучал ровно, несмотря на бушующие в крови волны сильнейшего желания. Пальцы настолько сильно были сцеплены, что кости, казалось, срослись между собой.

— Как ты смотрел на меня, когда снял мокрую блузку и повесил ее сушиться у камина, — ответила Алана.

Дыхание теплым потоком обдало обнаженную кожу Рафа чуть выше талии.

— Как ты смотрел на меня, когда снимал насквозь промокший кружевной бюстгальтер, — шептала она. — А затем ласкал меня до тех пор, пока я не могла уже сдерживаться. Ты помнишь?

— О Боже, да. — Раф закрыл глаза, вспоминая. — Ты была босиком. Джинсы, черные от дождя, плотно облегали тебя, подчеркивая совершенство этих красивых ног и бедер… Ты помнишь, как у меня тряслись руки, когда я снимал с тебя блузку?

— Да, — прошептала она, пальцы на мгновение сжали его ногу. — Я тоже была охвачена дрожью.

— Ты замерзла.

— Разве? —удивилась она. Голос ее был почти лишен дыхания, поскольку она опять ласкала пупок Рафа, нежно покусывая его.

— Меня бросало в жар при каждом твоем прикосновении, — шептала Алана. — Твои руки казались необыкновенно теплыми на моей коже.

— У меня и в мыслях не было раздевать тебя, по крайней мере, сначала. Но потом я не мог уже остановиться. Ты была настолько прекрасна в одежде, сотканной из отблесков огня в камине. Я не в силах был оторвать от тебя глаз, не мог прекратить ласкать тебя.

— Мне не хотелось, чтобы ты останавливался. Я чувствовала себя самой изысканной женщиной, когда-либо появлявшейся на свет, когда ты смотрел на меня, целовал, ласкал. А твое тело пленило меня.

Алана языком прочертила полоску на коже Рафа как раз над его джинсами. Рука поглаживала бедро мужчины, наслаждаясь его силой. И вспоминая.

— Когда я, наконец, коснулась тебя, — продолжала она, — каждая твоя клеточка напряглась, каждая мышца отчетливо выделялась на твоем теле. Ты был подобен теплой стали. И сейчас ты мне ее напоминаешь.

— Алана.

Слово вырвалось непроизвольно, реакция выскользнула из-под контроля, едва он почувствовал прикосновение ее руки.

— Тогда я обнаружила, какой ты сильный, — шептала Алана, — ты высоко поднял меня, затем медленно-медленно опускал вниз, вдоль своего тела. Такого сильного и все же нежного. Глаза горной кошки, а руки поэта.

Губы Аланы ласкали кожу Рафа, в то время как пальцы расстегивали джинсы, разыскивая его среди складок одежды, обнаружив его. Дыхание стало прерывистым.

— И все остальное у тебя настолько мужское, — хрипло произнесла Алана.

Она потерлась щекой о живот Рафа, затем приблизила губы к его коже и быстро горячо поцеловала.

— Алана, — произнес Раф охрипшим голосом, в то время как его тело непроизвольно чувственно двигалось под ее рукой. — Я не смогу долго выдержать этого.

— И не надо, — просто ответила она. Она провела пальцами по стальным мускулам его руки, почувствовав, как пелена страсти и сдержанности окутывает его тело.