Кончик его пальца очертил контур ее губ, затем перебрался на изящную руку, что покоилась сверху на спальном мешке. Он взял ее и нежно потер между ладонями.

— Ты замерзла, — заметил Раф. — Сколько времени ты была на улице?

Алана попыталась вспомнить, как долго стояла она на опушке, но единственное, что казалось ей сейчас реальным, было тепло Рафа, проникающее в нее при каждом прикосновении.

— Я не знаю, — ответила она.

Раф молча тер ее руку, пока она не перестала казаться холодной на ощупь. Когда его пальцы перебрались к плечам, он неожиданно натолкнулся на тяжелую ткань халата, что был на ней. Он удивленно хмыкнул, затем рассмеялся.

— Так вот куда он исчез, — проронил Раф.

— Что?

— Мой банный халат.

— Твой? — удивленно воскликнула Алана. — Я думала, что это Боба. Рукава свисают до середины пальцев, подол волочится по земле и…

— …я сам такой щуплеиький коротышка, — закончил Раф, улыбаясь.

— Рафаэль Уинтер, — обратилась к нему Алана с раздражением и смехом в голосе, — ты ростом более шести футов и должен весить по крайней мере сто семьдесят фунтов.

— Ближе к ста восьмидесяти. — Удивившись, Алана оценивающе окинула взглядом ширину его плеч, вырисовывающихся в отблесках огня.

— Это вряд ли можно назвать параметрами щупленького коротышки, — заметила она.

— В том-то и дело. Ты единственная, кто продолжает считать, что моя одежда принадлежит Бобу,

Раф слегка шевельнулся, кровать под ним скрипнула. Алана затаила дыхание, почувствовав, что он придвинулся ближе.

— Ты сама такая маленькая, — произнес он. — Держу пари, ты испачкала весь подол. Если, конечно, ты не носишь шлепанцы на высоких каблуках.

— Нет. Дважды нет.

Раф взглянул на Алану. Отблески огня заиграли, мерцая, на его усах, когда губы тронула улыбка.

— Дважды? — переспросил он.

— Во мне пять с половиной футов. Совсем не маленькая. И я босиком.

— Босиком?

Вся веселость разом исчезла из его голоса. Раф перебрался на другой конец кровати и стянул с Аланы спальный мешок, чтобы осмотреть ее ноги.

— Тропинка отсюда до охотничьего домика усеяна стеклами, — произнес он. — Не говоря уже об острых камнях и корнях деревьев.

Он тихо выругался, когда увидел тонкие темные следы крови на ногах Аланы.

— Ты порезалась, — решительно произнес он. Алана пошевелила пальцами. Затем спрятала ноги под теплый спальный мешок. — Небольшие царапины, вот и все, — отмахнулась она.

Раф встал, подошел к плите, потрогал чайник, не остыла ли в нем вода. Он собирался сварить кофе, но, когда обнаружил на кухонной полке губную гармошку, забыл обо всем.

Хотя огонь в плите давно погас, вода все еще была теплой. Он налил, немного воды в таз, взял из раковины кусочек мыла и стал искать какую-нибудь чистую тряпочку. Когда нашел, вернулся к Алане.

— Давай сюда свои ноги, — сказал он.

— С ними все в порядке.

Раф отогнул уголок спального мешка, поймал одну ногу и стал обмывать ссадины теплой водой. Он сидел на краю кровати сбоку от Аланы, ее лодыжка лежала у него на бедре.

— Раф, — протестовала Алана, слегка извиваясь.

— Что? Я делаю тебе больно?

— Нет, — тихо ответила она.

— Щекотно?

Алана покачала головой, наблюдая, как Раф моет ей ноги и осторожно ополаскивает их. Затем, нежно касаясь ее, он внимательно осмотрел порезы, чтобы удостовериться, что смыл всю грязь.

— Больно? — спросил он.

— Нет.

— К сожалению, в этой хижине нет никакого антисептика.

— Мне он не нужен.

— Нет, нужен, — решительно возразил Раф. — Доктор Джин обратил особое внимание на то, насколько ты истощена; прекрасная возможность для любой случайной инфекции.

— Доктор Джин не прав.

Раф что-то проворчал, затем хитро улыбнулся.

— Беру свои слова назад, — усмехнулся он. — У меня есть здесь немного кое-какого антисептика.

Алана наблюдала, как Раф отнес тряпку, мыло, таз назад в крошечную угловую кухоньку. Он открыл буфет и вытащил бутылку виски. Опустился на колено перед кроватью, взял в руки ее ногу.

— Держу пари, будет щипать, — вздохнула Алана.

— Боюсь, ты права. Зато уж в следующий раз, когда ты отправишься на прогулку, ни за что не забудешь надеть обувь, эх ты, новичок.

Кончиком, пальца Раф обработал виски первый порез. Алана резко втянула в себя воздух. Он подул на ссадину, слегка смягчив пощипывание. Затем начал обрабатывать виски следующую царапину, поспешно подул на ранку. В пламени огня его глаза и виски светились золотистым блеском.

Когда Алана со свистом выдохнула воздух после обработки последней раны, пальцы Рафа сжали ее ногу.

— Почему я все время причиняю тебе боль? — спросил он. Боль прозвучала и в голосе, превратив его в стон. Он склонил голову ниже, пока не поцеловал нежный изгиб ее ноги. Губы задержались на коже, как бы молчаливо извиняясь за причиненную боль, хотя она была вызвана необходимостью.