Одна рука убаюкивала ногу, согревая ее, в то время как другая гладила нежную кожу от кончиков пальцев до изящного изгиба лодыжки. Он ласкал ее страстно и очень-очень осторожно, руки и губы скользили по поверхности, смакуя пьянящую смесь виски и нежной кожи.

— Рафаэль… — чуть не плакала Алана.

Под его ладонью пальцы непроизвольно подрагивали и чувственно изгибались: так реагировала она на его прикосновения.

Тело Рафа напряглось: он вел беспощадную непродолжительную борьбу за способность управлять собой, своими чувствами и действиями, с едва заметной дрожью сопротивления руки подчинялись голосу разума.

Он поспешно накрыл ноги Аланы спальным мешком, подоткнул его.

— Раф…

Не отвечая, он встал и пошел к камину. Быстрыми порывистыми движениями подбросил в огонь дров, языки пламени вырвались наружу, в ночную мглу, со звуком, напоминающим завывание ветра.

Только после этого он отвернулся от яростных прыжков пламени, посмотрел Алане в лицо.

— Достаточно тепло? — бесцветным голосом спросил он.

— Нет.

Она слегка дрожала, глядя на Рафа темными глазами, в которых застыло удивление, почему он такой суровый, такой сердитый.

Тремя большими шагами он пересек комнату, схватил кушетку и с легкостью, поразившей Алану, подвинул ее ближе к огню. Из-за того, что он был нежен с ней, она совсем забыла, насколько сильный он на самом деле. Раф отвернулся от Аланы и смотрел на пылающий огонь горящими от желания глазами.

— Как сейчас? — спросил он. — Лучше?

— Не так тепло, как от твоих рук, — тихо произнесла Алана, — и уж совсем не так тепло, как от твоих губ.

Раф резко обернулся: как будто она ударила его.

— Прекрати! — Голос прозвучал грубо. Алана широко раскрыла глаза. Затем опустила ресницы, пряча смущение и боль. Но ничто не могло скрыть изменений, происшедших с губами: кроткая улыбка сменилась тонкой жесткой линией, счастье улетучилось от одного единственного слова.

Раф видел и знал, что он еще раз ранил Алану. Он выругался про себя с жестокостью, которая бы потрясла Алану, услышь она его слова.

— Извини, — произнесла она. — Я подумала… — Голос дрогнул. Она сделала беспомощное движение, затем выскользнула из-под спального мешка и встала, плотно закутавшись в халат. Его халат.

— Я подумала, ты хочешь меня, — произнесла она.

— Вот в этом-то и проблема. Я так сильно хочу тебя, что для меня невыносимо даже просто смотреть на тебя, так хочу, что не доверяю самому себе: я не смогу принять твои ласки, а затем отпустить тебя. Я хочу тебя… слишком сильно.

Жесты, которыми Раф сопровождал свою речь, были такими же резкими, как и его голос.

— Тысячи раз мечтал я о том, как буду держать тебя в руках, — продолжал он, — как буду любить тебя, дотрагиваться до тебя, вдыхать твой запах, а затем погружаться в твою нежность, ощущая в самой глубине твоего тела, что и ты любишь меня, пока не исчезнет все вокруг, реально существующими будем лишь ты и я, а затем сольемся воедино и останется одна реальность. Мы.

Алана выдохнула звук, который мог быть лишь именем Рафа. Его слова обрушились на нее потоком сильнейшего всепоглощающего желания, она едва могла дышать.

Раф отвернулся от нее к бушевавшему в камине огню.

— Я мечтал о тебе так часто, так много, — резко продолжал он. — Тебе лучше уйти, цветочек. Уйти сейчас же.

Вместо этого Алана забралась на кровать: она еле держалась на ногах, ноги вдруг стали как ватные. Представила себе, как Раф держит ее, тело беспомощно под натиском его силы, когда он становится частью нее самой, затем замерла в ожидании сковывающего ее страха.

Вместо этого ее охватил жар, жар, растопивший холод.

Алана медленно встала. Бесшумно пересекла небольшое пространство, отделявшее ее от Рафа. Он стоял к ней спиной, шея выдавала напряжение всего тела.

Когда ее руки обвились вокруг Рафа, его тело застыло.

— Я твоя, Рафаэль, — тихо произнесла она.

Алана почувствовала, как содрогнулось тело Рафа при ее словах. Затем ощутила, как заходили, зашевелились его сильные мышцы; она не разжала рук, обвивающих его тело, когда он повернулся и взглянул ей в глаза. Он внимательно присматривался к ней, ожидая малейших признаков отступления или страха, затем нежно заключил ее в объятия.

Его руки медленно, неотступно сжимали ее, она выгибалась, вытягивалась вдоль его тела. Он крепко обнял ее и держал с теми силой и страстью, что так долго скрывал от нее в постоянной борьбе с самим собой.

Алана запрокинула голову и смотрела на Рафа, полуприкрыв глаза. Губы разомкнулись в нетерпеливом ожидании поцелуя.

С приглушенным стоном Раф наклонил голову и воспользовался тем, что она предлагала ему, сильными страстными движениями языка пробовал он нежность ее губ. Поцелуй был настолько страстный, что заставил ее перегнуться через его руку, но она не сопротивлялась.