Озеро было наполнено водой, и когда Алана была здесь в последний раз. Облака бурлили, осины гнулись под порывами ветра, грозовой ветер качал изящные нарядные деревья, его завывания разносились по горным склонам.

Дождя не было. Тогда не было. Лишь тучи и редкие крупные капли воды, которые ветер с силой швырял с высоты.

Гром гремел отдаленно, рассеянно. Остроконечная вершина, возвышающаяся рядом с Разбитой Горой, была окутана черно-синим туманом и молниями. Но не сама Разбитая Гора. Не тогда. Раскаты грома не раздавались над Разбитой Горой до следующей ночи.

Не замечая ничего, кроме прошлого, Алана невидящими глазами смотрела на ленту воды, уютно устроившуюся в зеленой ложбине между гранитными выступами.

И вспоминала.

Здесь они дали передохнуть лошадям. Она отошла к краю небольшого луга и прислонилась к дереву, прислушиваясь к далекой песне воды по ту сторону скалы.

Джек подошел к ней сзади, и ей захотелось зажать руками уши, не впускать его в чудесный мир звуков. Но тогда она не сделала этого.

Сейчас она вспоминала Джека, их спор и возвышающуюся над ними холодную строгую гору…

— Джилли, не глупи, выбрось дурь из головы. Иначе мы никогда не будем знамениты. Еще несколько лет — это все, о чем я прошу.

Ей хотелось кричать от отчаяния. Джек никогда не смирится с тем, что она не может продолжать комедию с «прекрасной провинциальной парой».

Она должна стать свободной.

— Джилли, лучше послушай меня.

— Я слушаю, — вяло откликнулась она. — Я просто не соглашаюсь.

— Тогда ты просто не понимаешь, — настойчиво произнес он. — Как только ты поймешь, ты

согласишься.

— Нет, это ты не понимаешь. На сей раз не будет по-твоему, Джек. Прежде всего, тебе не следовало ставить мне условия и требовать, чтобы я вышла за тебя замуж. А мне не надо было уступать.

Не глядя на Джека, она провела рукой по длинным черным косам, которые падали ей на грудь.

— Это было ошибкой, — наконец произнесла она. — Грубой ошибкой. Пора признаться себе в этом.

— Ты не права. Подумай об этом, Джилли. Ты ошибаешься.

— На протяжении нескольких лет я не думала ни о чем другом, и я решилась.

— Тогда ты просто будешь вынуждена изменить свое решение.

Она внезапно обернулась, уловив его злой взгляд. Он пожал плечами и очаровательно улыбнулся.

— Хватит, Алана. Давай прекратим спор и для разнообразия немного развлечемся. Вот для чего мы здесь, помнишь…

Да, Алана вспоминала. Слишком поздно. Раф ушел. Она вспоминала. И испугалась.

Женщина вздрогнула и поправила рюкзак, отголоски прошлого и воспоминания окружили ее, а она упорно продолжала подъем.

Сначала она вспомнила незначительные детали, отдельные мгновения, затем минуты неторопливо складывались в полноценные воспоминания. Чем ближе она подходила, чем выше взбиралась на Разбитую Гору, тем прозрачнее становилась завеса, затмившая память… и яростнее сопротивлялся разум тому, что она требовала от самой себя.

Алана больше не убеждала себя, что быстрое сердцебиение и затрудненное дыхание вызваны высотой и перенапряжением. Она боролась со страхом так же, как боролась с упорным отказом Джека смело взглянуть в лицо реальности ее решения оставить его.

Внезапно женщина осознала, что остановилась. Она стояла, прислонившись к скале, тело сотрясалось от дрожи, взгляд был сосредоточен на последнем, невероятно крутом участке подъема к верхнему озеру.

Разбитая Гора величественно возвышалась над озером: гранит, пронзающий небо. Она ждала ее: отвесная скала и склон, где завывал ветер, где вода падала в темноту и разбивалась далеко внизу о неподатливые камни. Гора ждала ее, и Алана была в ужасе. — Соберись с силами и иди дальше, Алана Бурдетт, — произнесла она сквозь полотно стиснутые зубы. — Как говорил всегда отец, нельзя заставлять горы ждать. Кроме того, что у тебя осталось, что ты еще не потеряла? Ничего. Абсолютно ничего.

Алана устремила взгляд на тропу прямо у себя под ногами и продолжила путь. Она не поднимала глаз, не останавливалась, не думала. Одно за другим возвращались воспоминания: беспорядочное скопление облаков над черным провалом памяти… облака и воспоминания белой густой бурлящей массой зависли над горными вершинами, над ней самой. Она стояла у края небольшой, словно висящей под угрюмым небом долины, на которой покоилось первое озеро. Слышались отдаленные раскаты грома, предвестника надвигающейся бури.