Бернарда. Нет. Ты мне служишь, а я тебе плачу, вот и все.

Служанка (входя). Пришел дон Артуро насчет раздела наследства.

Бернарда. Иду. (Служанке.) Ты начинай белить стены и патио. (Понсии.) А ты убери в сундук все вещи покойного.

Понсия. Кое-что можно бы отдать бедным.

Бернарда. Ничего они не получат! Ни единой пуговицы! Даже платка, которым мы прикрывали ему лицо. (Медленно выходит, в дверях оборачивается и смотрит на служанок.)

Служанки выходят вслед за ней.

Входят Амелия и Мартирио.

Амелия. Ты приняла лекарство?

Мартирио. Да что от него толку?

Амелия. Однако же ты его приняла.

Мартирио. Я все делаю как заведенная.

Амелия. С тех пор как приехал новый доктор, ты вроде приободрилась.

Мартирио. Я чувствую себя все так же.

Амелия. Ты обратила внимание, что Аделаида не была на похоронах?

Мартирио. Я так и знала, что она не придет. Ее жених не позволяет ей выйти за порог. Раньше она была веселая, а теперь совсем сникла, даже не попудрится.

Амелия. Уж и не знаешь, что лучше, иметь жениха или нет.

Мартирио. Все одно.

Амелия. А все из-за этих пересудов, житья от них нет. Аделаиде, должно быть, туго пришлось.

Мартирио. Она боится нашу мать. Только мать и знает, что за плечами у ее отца и откуда у него земли. Всякий раз, как они встретятся, она ей этим колет глаза. Отец Аделаиды убил на Кубе одного человека, чтобы жениться на его вдове. Потом, уже здесь, он ее бросил и сошелся с другой, у которой была дочь, а потом спутался с этой девушкой, матерью Аделаиды, и, когда вторая жена сошла с ума и умерла, женился на ней.

Амелия. А почему же этого подлеца не засадили в тюрьму?

Мартирио. Потому что мужчины в таких делах покрывают друг друга и никто не хочет донести на него.

Амелия. Но ведь Аделаида ни в чем не виновата.

Мартирио. Не виновата. Но такие истории повторяются. И вообще, я вижу, все на свете повторяется, то-то и ужасно. И ей на роду написано то же самое, что ее матери и бабке, которые обе были женами того, кто ее породил.

Амелия. Боже ты мой!

Мартирио. Лучше уж никогда не видеть мужчин. Я их с детства боялась. Когда я была маленькой, я видела, как они во дворе запрягают быков и взваливают на плечи мешки с зерном, слышала, как они кричат и топают ножищами, и всегда мне было страшно подумать, что я вырасту – вдруг меня обнимет кто-нибудь из них. Но бог меня создал хилой и некрасивой, и они даже не смотрят в мою сторону.

Амелия. Не скажи! Энрике Уманас поглядывал на тебя, ты ему нравилась.

Мартирио. Выдумки! Как-то раз я до утра простояла в одной рубашке у окна, потому что он через дочь своего батрака передал мне, что придет, а сам не пришел. Все это была одна болтовня. Потом он женился на другой, она была побогаче меня.

Амелия. А страшна как черт!

Мартирио. Ну и что ж, что страшна! На это им наплевать! Им бы только чтоб была земля и скотина да чтобы ты обхаживала их и, как собака, ползала перед ними на брюхе.

Амелия. Ах!

Входит Магдалена.

Магдалена. Что вы делаете?

Мартирио. Ничего.

Амелия. А ты?

Магдалена. Да так, прошлась по комнатам. Ноги размять. Посмотрела на бабушкины вышивки по канве, на пуделька и на негра, который борется со львом, – как он нам нравился, когда мы были маленькие! Тогда жилось веселее. Свадьбу справляли десять дней, и пересудов не было. А теперь все на тонкую ногу, невесты надевают белую фату, как городские, и вино пьют бутылочное, но нас так и точит – что люди скажут.

Мартирио. Кто его знает, что тогда было!

Амелия (Магдалене). У тебя развязались шнурки на ботинке.

Магдалена. Ну и пусть!

Амелия. Наступишь – упадешь и убьешься.

Магдалена. Одной меньше будет!

Мартирио. А где Адела?

Магдалена. А! Она надела зеленое платье, которое сшила себе ко дню рожденья, вышла на скотный двор и давай кричать: «Курочки, курочки, посмотрите на меня». Я чуть со смеху не покатилась!

Амелия. Если бы мама ее увидела!

Магдалена. Бедняжка! Она у нас самая младшая и еще на что-то надеется. Я бы много дала, чтобы она была счастлива.

Пауза. Через сцену проходит Ангустиас с полотенцами в руках.

Ангустиас. Который час?

Магдалена. Должно быть, уже двенадцать.

Ангустиас. Неужели?

Амелия. Около того.

Ангустиас выходит.

Магдалена (многозначительно). Вы уже все знаете? (Показывает вслед Ангустиас.)