— Триста форсистов, — сказала Миррима. Это было все, что было у мальчиков. Для их двоих.

— У вас есть триста форсиблей? — спросил Шадоат. Миррима остро ощущала хищный взгляд Шадоата. Если бы женщина знала, что у нее так много сил, она бы их украла. Тяжесть ее взгляда была ошеломляющей, и у Мирримы внезапно возникло подозрение, что ей никогда не выбраться из дворца живой.

Миррима стремилась быть максимально убедительной. У меня их здесь нет. Мне придется вернуться в Мистаррию.

Тогда почему бы не предложить три тысячи форсиблов? Шадоат предложила: И тысячу фунтов золота на всякий случай?

Миррима облизнула губы и сказала первую ложь, которая пришла на ум. Простите меня, Ваше Высочество. Я всего лишь дочь бедного купца. Меня учили, что никогда не следует делать лучшее предложение первым.

Шадоат, казалось, обиделась. — Вы рассчитываете торговаться, как будто я какой-нибудь крестьянин, торгующийся по поводу цены на пастернак?

Простите меня. Это казалось разумным.

Шадоат улыбнулась. Она всмотрелась в Мирриму, как будто проникла в ее тайну.

Если бы я дал тебе время принести выкуп, ты бы действительно принес его? Или вы вернетесь с флотилией военных кораблей и попытаетесь схватить мальчиков?

Это было бы неразумно, — сказала Миррима. Дети все равно останутся в вашей власти.

— Но если канцлер Вестхейвен попытается спасти мальчиков, и они погибнут в перестрелке, кто будет его винить? Это дало бы ему возможность занять трон

— Вестхейвен не такой человек, — сказала Миррима, удивленная тем, что Шадоат так плохо о нем подумает.

Шадоат только улыбнулась. Все мужчины такие.

Было ли это действительно правдой?

Через несколько лет Фаллион достигнет совершеннолетия и будет готов занять трон. Откажется ли Вестхейвен передать его?

Миррима считала, что он лучше этого.

— Итак, — настаивала Миррима. Три тысячи форсиблов и тысяча фунтов золота У нас есть сделка?

Шадоат покачала головой.

Я не знаю, смогу ли я подняться еще выше, — сказала Миррима. Кровавый металл становится все более редким, и я сомневаюсь, что в Мистаррии насчитывается более трех тысяч форсиблов. Братство Бельдинука недавно вторглось, и по этой причине многие из сил, возможно, уже были использованы. Более высокая цена может обанкротить нацию.

— К сожалению, — сказал Шадоат. Все это не имеет значения. Я не могу отдать тебе мальчиков. Они уже мертвы.

Миррима в шоке уставилась на него.

Им не суждено было быть спасенными, — продолжил Шадоат. Если бы я оставил их в живых, я уверен, что они вовремя пришли бы за мной.

Миррима почувствовала, как ее глаза затуманились, а сердце сжалось от горя. Она поддалась этому, встала на колени и рыдала.

— Могу я забрать их тела? — спросила она, ее разум был в тумане. Их следует похоронить в чертогах их отцов.

Шадоат покачала головой. Ничего не осталось. Я скормил их своим питомцам. Она махала направо и налево, своим стрэнги-саатам, прикованным цепью у основания трона.

Она победила меня, — подумала Миррима. Она знает это и наслаждается моей болью.

Миррима почувствовала, что скатывается в эмоциональную пропасть. Но затем она немного уловила равновесие.

Нет тел? – задумалась Миррима. Даже в ее шоке это казалось странным.

Миррима изучала детей на диване, ожидая ответа, задаваясь вопросом, сказала ли Шадоат правду, но они оба просто смотрели на нее, их лица были спокойными и невозмутимыми, идеальные маски.

— Очень хорошо, — сказала Миррима, все еще находясь в каком-то тумане. Я благодарю вас за публику. Тяжело, она отвернулась и ускользнула из дворца.

Но оказавшись снаружи, с каждым шагом она становилась сильнее и воодушевленнее.

Она ни на секунду не верила, что сможет выкупить принцев. На это было слишком много надежд. Шадоат строил армию здесь, на краю света. Не такая уж огромная армия по меркам Рофехавана или Индопала, но это была огромная армия для такого маленького королевства. Очевидно, у нее были амбиции. И если бы принцев Мистаррии освободили, они могли бы помешать этим амбициям.