Алан знал, что для охоты не хватает собак, не хватает здоровых. В конурах были и другие, хромающие на искалеченные лапы или с вспоротыми животами; прямо сейчас он готовился отправить в бой Страсть к путешествиям.

— Что ты скажешь, любимая? – спросил Алан у собаки, расчесывая ее. Он хотел, чтобы она выглядела хорошо на случай, если она сегодня умрет.

Страсть к путешествиям была старой. Черные волосы на ее морде поседели. Ее суставы опухли, и пока Алан держал ее за морду, вглядывался в ее любящие карие глаза и надевал боевой ошейник, она едва успевала медленно вилять хвостом, как бы говоря: Еще одна битва? Я так устал, но я пойду.

На первый взгляд она не особо походила на собаку. Но Страсть к путешествиям была чем-то большим, чем обычная собака. Ее матерью была песочная гончая, порода, названная так из-за песочного окраса и известного своим хорошим нюхом. Но ее отец был скотиной, произошедшей от трех пород боевых собак. Страсть к путешествиям была размером почти с мастифа, и у нее было сердце воина. Даже в старости, если бы она почуяла змея, она бы первой вступила в бой.

Алан надел маску Страсти Странствий, красную, как окровавленный череп. Он вылепил его сам, и оно напомнило ему, что слишком скоро от нее не останется ничего, кроме черепа. Если ее не достанут вирмлинги, то это сделает возраст.

Собака по кличке Гром бросилась к нему и залаяла Алуну в лицо. Алун сурово взглянул на Грома, предупредил его, чтобы он сел, затем Алун повернулся и покопался в своем большом рюкзаке в поисках кирасы Страсти Странствий.

Тень упала на Алуна; он посмотрел вверх. Над ним стоял военачальник Мадок, высокий мужчина лет сорока, удивительно ширококостный и широкий в груди. Он был могущественным человеком, столь же неустанно воспитанным для войны, как и любая из собак, находящихся на попечении Алана. На его лысой голове была красная боевая маска, хотя доспехи он еще не надел. За его спиной сидели его сыновья-близнецы, Коннор и Дрюиш, обоим по восемнадцать, в синих масках. Алан рефлекторно отшатнулся, потому что Дрюиш часто пинал его.

— Добрый день, милорд, — сказал Алан. Хороший день для охоты. Он кивнул в сторону пустошей. Восходящее солнце взошло над окутанными туманом долинами, окрашивая туман в розовые оттенки.

Фу! Я устаю от охоты, — проворчал Мадок, его тон был одинаково полон усталости и отвращения. Он кивнул Страже Странствий. — Высылать старую суку?

— Да, милорд.

Военачальник Мадок задумался. Вы готовите ее к похоронам. Она заслуживает такой чести. Но сегодня у меня есть для нее более важная задача — и для тебя, я думаю.

Милорд?

— Мастер Финнес рассказал мне, что у вашей собаки настолько сильный нюх, что она может выследить след перепела через день после того, как тот вышел на воздух, даже если тот летит над открытой водой.

— Это правда, — сказал Алан, его сердце внезапно забилось сильнее, он был рад услышать, что Страсть к путешествиям может получить отсрочку.

— Тогда мне нужно, чтобы ты выследил кого-то.

Алун задался вопросом, кто именно. Он не слышал ни о преступниках, сбежавших из темниц, ни о разбойниках, скрывающихся в пустошах. В эти дни никто не смел выйти за пределы замка. — Кто, милорд?

— Поклянись своими глазами и руками, что не скажешь?

Это была серьезная клятва. Если Алан сломает его, военачальник Мадок потребует в качестве платы его глаза и руки. — Нет, я никому не скажу.

Я хочу, чтобы ты выследил Дэйлана Хаммера.

Милорд? – удивленно спросил Алан. Дэйлан Хаммер был героем. Нет, он был больше, чем героем, он был легендой, а не каким-то обычным преступником, за которым охотятся и за которым шпионят. Рассказы о его подвигах уходили вглубь веков. Говорили, что он бессмертен, что в юности он путешествовал в другой мир, где выпил зелье, которое каким-то образом позволило ему обмануть смерть. Некоторые думали, что он может быть даже из другого мира. Его нельзя было убить, но он имел привычку исчезать на десятилетия подряд, а затем появляться снова. Он приехал в Каэр Лусаре прошлым летом, в конце месяца Пшеницы, и провел зимовку весь сезон.

— Вы не ослышались, — сказал Мэдок. У Дэйлана Хаммера есть привычка отказываться от охоты и отправляться в пустоши в одиночку. В этом есть закономерность. Если я прав, сегодня он уйдет с охоты. Я подозреваю его в подлых поступках. Мне нужно знать, куда он идет.

Алан, должно быть, выглядел обеспокоенным. По крайней мере, он не знал, что ответить.

— Ты справишься с этой задачей? — потребовал Мадок. Вы бы рискнули путешествовать по пустошам в одиночку, не имея ничего, кроме этой собаки?

— Я не боюсь, — сказал Алан. Страсть к путешествиям предупредит меня, если будет какая-то опасность.

— Сделай это для меня, — сказал Мэдок, — и я сделаю тебя Мастером Гончих Он замолчал, позволяя этому осознаться. С титулом приходит твоя свобода и предоставление всех прав, которыми обладает воин клана

Челюсть Алана отвисла от изумления. Он и его предки на протяжении нескольких поколений жили как крепостные. Это были самые невоспитанные представители человечества — каста слуг, по своей природе сделанная рабами. В детстве Алуну часто говорили, что военачальник Мадок кастрирует его, когда он подрастет, чтобы он не загрязнял родословную. Алан никогда не смел мечтать о том, чтобы подняться над своей судьбой.